Женаты поневоле - Дина Данич

Судя по дрожащему голосу, жена едва держится. И я невольно задаюсь вопросом - где же твой предел, девочка? Раньше я считал ее исключительно избалованной принцессой. Но теперь думаю иначе.

- Ты понимаешь, что даешь мне карт-бланш? - спрашиваю, уже предвкушая, как можно будет обернуть эти слова.

Варя храбрится, видно, что ей страшно давать такие обещания, но к матери попасть она явно хочет сильнее. И в который раз я поражаюсь тому, как Барский относится к собственной дочери. До чего довел девчонку!

- Да. Понимаю. Поехали? - она с надеждой, даже мольбой смотрит  на меня.

- Хорошо. Твое обещание мы обсудим после. Я соберусь и спущусь.

Жена даже не скрывает своего облегчения. Улыбается и уходит. А я зависаю на мысли, что улыбка ей очень идет. Вот именно такая - счастливая. И мне до чертиков хочется, чтобы навязанная моя супруга захотела рассказать правду сама. Но как добиться этого? Я уже понял, что давить на Варвару бесполезно. Упрямая, как баран. Тогда что? Подыграть? Сделать вид, что мне тоже нужен лишь договор, и я подчиняюсь этим правилам? 

А выгорит ли? 

Внизу меня уже ждут. Барский выглядит, как всегда - надменный козел, снисходительно взирающий на всех и каждого. Лариса - чопорная стерва. И Варя - разве что только не светится. Опасливо поглядывает в мою сторону. Неужели ждет подвоха? Правда думает, что я подвеу? Нет, малышка, не подведу. Это тебе еще только предстоит понять.

- Ну, и каков план? - задаю вопрос.

Тесть даже не думает включаться в разговор - за него все детально рассказывает распорядительница. Вообще ее чопорный вид уже вызывает тошноту. А еще меня бесит, что эта вобла позволяет себе в сторону Вари выпад. Будто знает, что та в уязвимом положении.

Вот тут я задумываюсь - а может, и знает? Может, козлина Барский посвятил нанятую перечницу в то, чем прижал дочь?

Даже беглого взгляда на Варвару достаточно, чтобы понять, насколько она ждет встречу с матерью. И я осознаю  со всей четкостью, на которую сейчас способен - сделаю все, чтобы никто не мешал ей видеться с ней и дальше. 

Лариса продолжает обозначать регламент, как она выразилась мероприятия, а жена несмело вмешивается:

- Пап, может, все-таки мы сами? Ты ведь знаешь, что маме сильные потрясения противопоказаны. А тут журналисты… Давай сами? А фото сделаем. Статьи, напишут и так…

- Похоже, ты, доча, опять мозги свои ванильные включила, да, - басит тот. - Я вроде нормально объяснил условия.

Я уже собираюсь вмешаться, но вдруг чувствую, как жена сжимает мою ладонь.

- Я поняла пап. Поняла…

Тесть с довольной рожей кивает, а меня аж выворачивает, как хочется втащить этому козлу.

- Не надо, пожалуйста, - тихо просит Варя. - Иначе мы никуда не поедем.

Я не согласен с этим, но ее взгляд… Черт, приходится отступить. 

Всю дорогу она на нервах - кусает губы, сжимаем сумочку. Будто ждёт, что в любой момент все может сорваться. И меня это бесит. Бесит, что ее собственный отец довел Варю до такого. 

Она же его дочь! Это просто дно какое-то. Мы приезжаем, и я расслабляюсь, решив, что хуже ситуация стать не может. Однако Барский наглядно демонстрирует, что я ошибаюсь…

- 47 Варя -

До самой клиники я не могу расслабиться. Мирон то и дело косится на меня, но молчит. Я ему благодарна, что он не встал в позу, а все же поехал. Да, после он потребует с меня долг, и я даже боюсь думать, что именно он выберет, но это потом.

Однако на месте я понимаю, что отец снова всех переиграл. Потому что вместо встречи с мамой в ее палате, как выясняется, все будет происходить в саду, где развернули целое шоу. Журналисты, фотографы… Здесь так много людей, что хочется сбежать.

- Пап, ты же говорил… - обессилено шепчу. - Ты же… Это ведь…

- Что опять не так? Ты же хотела, чтобы я не стеснялся твою мамашу и не прятал. Вот, теперь все узнают, какая она смелая женщина была.

- Была? Она есть! Она же живая!

- Она ничего не понимает, - отмахивается он и отходит к главному в этом безумии.

А я просто раздавлена его циничностью. Столько раз просила его, умоляла вернуть маму домой, пусть с медперсоналом. Разве это проблема? Дом огромный, места хватило бы. Но он всегда отказывал, говорил, что нечего давать повод для обсуждения нашей трагедии. А тут…

Почему? Почему он такой?

- Варь?

- Не сейчас, - отвечаю Мирону.

- Хочешь, мы просто уедем?

Уехать? Чтобы поставить маму под удар? Если что-то пойдёт не так, отец не простит. Не сейчас, когда его позор увидят так много людей. 

- Нет, все в порядке. Просто делай, как он говорит, пожалуйста. Не зли его. 

- Ты хоть понимаешь, что задумал твой папаша? - недовольно цедит муж. - Он же наглухо забытый!

- Пожалуйста, не спорь с ним. Не сейчас. Он же… - шумно вдыхаю. - Я прошу тебя.

Адамиди явно не согласен, но все-таки кивает. Возможно, ему даже приходится переступить через себя в чем-то. Мужчины вообще остро реагируют, если кто-то другой демонстрирует силу и превосходство. Но конкретно сейчас меня волнует только одно - не разозлить отца, чтобы он не отыгрался на маме.

Следующие полчаса папочка самозабвенно рассказывает трогательную историю о том, как его супруга пожертвовала собой, чтобы закрыть его от пули. Мы с Мироном тоже стоим в кадре, но пока акцент вовсе не на нас. Я слушаю отца и понимаю, что вот в прошлый раз не было этой и этой детали. Что он, кажется, ехал совсем не в аэропорт, а из офиса…

Насколько же глубока его подлость? Что если мамина травма…

Стоп. Здесь обрываю свои мысли, потому