Судьба гнева и пламени - Кэти Такер

Эльф, точно.

Мои глаза расширяются при виде пары, сидящей на скамейке под деревом с розовыми цветами – лицо мужчины уткнулось в шею женщины, а рука скользнула ей под юбку. Они укрыты от чужих глаз, но не настолько, чтобы их совсем не было видно.

– Ты все еще носишь его кольцо. Почему?

– Мм? – Вопрос Анники застает меня врасплох.

– Обручальное кольцо, которое мой брат подарил тебе. Ты все еще носишь его.

Я смотрю на свои руки, словно там могут оказаться украшения, которых я не замечала ранее. Но, кроме наручников, на моих запястьях осталось только одно кольцо – то самое, которое Софи надела мне на палец и предупредила, чтобы я никогда его не снимала.

И, видимо, это еще и мое обручальное кольцо от Зандера.

Это одно и то же кольцо? Оно выглядит так же, но дизайн простой, и его легко было бы сымитировать. Это то же самое, что и наше с принцессой Ромерией сходство. Хотя рискну предположить, что эта конструкция несколько сложнее.

Анника ждет моего ответа. Что ей сказать?

– Король сказал тебе, что я ничего не помню до той ночи, когда капитан выстрелил в меня стрелой, верно?

На моей груди нет ни малейшего следа, намекающего на рану.

– Сказал.

Я колеблюсь.

– Ты мне веришь?

– Это, безусловно, объяснило бы многое.

Это не ответ.

Мы пересекаемся с группой из трех женщин, которые быстро отходят в сторону, делая низкий книксен, их бормотание «Ваше Высочество» похоже на припев песни. Я не знаю, ко мне ли это относится или к Аннике, а может, к обеим. Какой бы ни была иерархия в этой семье, я подозреваю, что сестра короля занимает высокое положение.

Как и все придворные, которых мы встречали на прогулке, эти таращатся на меня широко раскрытыми глазами, и я инстинктивно еще больше укутываюсь в вязаную шаль.

– Вэнделин верит тебе, – говорит Анника, когда зеваки уже вне пределов слышимости.

В моей груди просыпается надежда.

– Правда?

– Она поделилась с нами теорией, которая может иметь смысл. Если такое вообще возможно.

Я жду долгое мгновение, прежде чем спросить:

– Что за теория?

Пухлые губы Анники изгибаются в ухмылке.

– Есть только один способ вернуться из мертвых после того, как в сердце попала стрела, выкованная из мёрта, – это если заклинатель призвал для тебя Судьбу.

Я не понимаю, что она только что сказала, за исключением одного.

– Вэнделин думает, что это сделал заклинатель?

Это должна быть Софи. Есть ли у нее связи с этим миром? Знала ли она принцессу Ромерию? Скорее всего. За исключением того, что Софи никогда ничего не говорила о захвате трона Илора. У меня была одна задача – достать камень для Малакая, чтобы Софи смогла спасти своего мужа, где бы он ни был.

– Не просто заклинатель. Маргрет.

– Верховная жрица, которую убил дэйнар? – Женщина, которая должна была предоставить мне убежище.

– Да.

Анника наблюдает за мной мгновение, будто ждет иную реакцию на это предложение, помимо моего шока.

– Зачем ей это делать?

– А вот это совсем другой вопрос. Но это единственное объяснение появления дэйнара в Цирилее той ночью. Мы не видели ни одного в этих землях почти две тысячи лет, но внезапно, именно в ту ночь, когда ты восстала из мертвых, появляется один из приспешников Малакая из Азодема. Это слишком серьезное совпадение, чтобы означать нечто иное, кроме того, что его призвала Маргрет.

Малакай. Тот, что с закрученными черными рогами. Бог с демонами в его распоряжении?

– Значит, заклинатели могут воскрешать людей из мертвых?

Она изучает меня проницательным взглядом.

– Что ты помнишь о силе элементалей?

«Какая к черту сила элементалей?» – хочется мне сказать. Я никогда ничего не выясню об этом мире, если стану держать все свои козыри в рукаве. Вэнделин преподнесла мне драгоценный подарок: достойное оправдание моей неосведомленности. Мне нужно использовать это – и Аннику – в своих интересах.

– Я знаю только, что Вэнделин исцелила меня, но не понимаю, как она это сделала. Я ничего не слышала об этих Судьбах. Я не знаю, почему Ибарис и Илор воевали. Я не знаю, кто я.

– Ты действительно ничего не помнишь. – Ее пухлые губки приоткрыты в задумчивости, блестящие глаза смотрят вдаль, пока она, кажется, обдумывает мои слова.

– Ничего. И это бесит.

– Да, я понимаю, каково это может быть, – рассеянно говорит она. – С чего бы начать… Ах, глупый братишка. Это область знаний Вэнделин, а не моя. – Она вздыхает, словно готовясь к длинному объяснению. – Все заклинатели рождаются с врожденной связью с одним из элементов, то есть стихий. Это те силы, которые обеспечивают наше существование. Вода, воздух, земля, огонь. Они черпают свою силу из определенного элемента и могут плести заклинания. Чем они сильнее, тем более сложные заклинания способны сплести. Некоторые заклинатели слабы и в состоянии лишь зажечь свечи пламенем. Другие могут превратить тучи в бурю и управлять тем, что мы видим и слышим, или не видим и не слышим. Тем не менее эти силы гораздо более эффективны на людях, нежели на нас. Их ум прост, податлив.

Я изучаю каменную дорожку, опасаясь, что Анника каким-то образом прочтет мои простые человеческие мысли в этом эльфийском теле, которое я заняла.

– А иногда заклинатель рождается со связью с двумя стихиями. Даже тремя. Этих заклинателей называют элементалями. Они редки, но чрезвычайно сильны. Маргрет была элементалем. У нее была связь как с воздухом, так и с огнем.

– Они достаточно сильны, чтобы убить дэйнара.

– Пока они не подпускают его слишком близко, да. Должно быть, Маргрет удивилась. – Анника хмурится – единственный признак того, что ее беспокоит ужасная смерть верховной жрицы. – Но также у элементалей достаточно силы, чтобы призывать Судеб и делать запросы, которые только они могут исполнить. Никто не в состоянии изменить ткань жизни, кроме самих Судеб.

Осознание омывает меня волной.

– Как, например, воскресить человека из мертвых.

То есть Софи – элементаль, разговаривающий с богами?

– Элементали могут просить практически все что угодно. Воскрешение, бессмертие, дитя из мертвой утробы. Но когда Судьба принимает призыв от элементаля, это всегда сопряжено с риском. Женщина умоляет быть благословленной ребенком и в итоге рождает дьявола. Королю требуется неестественная сила в грядущей битве, и он может проснуться