Сны - Шиму Киа

— Я так давно не убивал, что забыл, каково это, разговаривать с людьми. Честно, наравне с Природой, как по мне, стоит Судьба. Она сводила меня с разными людьми. А теперь тут такая хорошенькая девушка, — хорошенькая?!

— Знаешь, да я некрасив. Зато твоя красота, сможет еще дольше продлить твое жизнь…. — Не смотри на меня так. Не смотри! Убей! Лучше убей!

Стук? Стук в дверь?

— Опять… Повезло тебе, красавица, ты живучая. Но я скоро вернусь.

Да! Оборачивайся! Уходи!

— Тогда перенесем наше уединение на потом. Подожди.

— Долби громче, он дома!

Наконец-то мы поймаем этого ублюдка. Спору нет, это точно он. Сколько уже можно? Ух, ему это с рук не сойдет. Из-за него у меня спокойной жизни офицера нет. Как только пришел в полицию, от тут как тут. Гад.

— Долби, долби!

Как же хочется ему врезать, связать, наорать. Ух, я отомщу. Как же я отомщу! Ради него, я весь лес обставил патрулем. Ловок, гад.

— Офицер, открывают!

Открывает.

— Доброй ночи.

— Здравствуйте, это вы Самуэль?

— Да, я. Смотритель леса. Самуэль.

— Мы имеем полное право обыскать ваши владения. Маньяк же бродит. Вот на вас подозрение. Вы не против?

— Что вы. Конечно, нет! Слышал, слышал. Страшное дело. Проходите. Смотрите, где хотите.

Ну и урод. А пахнет хуже некуда. Он вообще моется? Да и есть ли в его лачуге душ. А лохмотья! Точно он.

— Делайте все, что хотите.

Какой радушный! Тьфу. Он же вурвон. Этот гнусный народ. Понятно, почему лесники у них маньяки сплошные.

Лачуга оправдывает себя, что снаружи, что внутри. И там, и там одна слякоть. Убрано все- точно что-то прячет. Главное- где. Это, видимо кухня. Один нож. Посуда на месте. Как не хочется холодильник открывать… Ух! Фух, еда на вид адекватная. Да и комната сама опрятная. Ишь, чистоплотный! Готовится. Знал, что мы приедем.

— В ванной ничего?

— Никак нет, товарищ офицер.

Черт! Осталась спальня. Ну, уж там точно что-нибудь припрятано. Этот гад не скроется. Ну-ка… И тут чисто. Кровать жесткая, а под ней… Ничего. На ковре никаких пятен. Топор и ружье, правда подозрительные.

— Когда последний раз орудиями пользовались?

— Ох, ну, вроде бы, два дня назад я топором обваленное на дорогу дерево рубил, а ружье давно не брал в руки.

Пыль на ружье и правда давняя.

— А вы…

Стук?

— Что такое? Офицер, вы хотели что-то спросить?

Еще стук. Откуда он?

— Подождите, вы стук не слышите?

— Я? Нет.

Врет. Стажер тоже услышал. Они снизу.

— Подними ковер, стажер!

— Сейчас!

Ага! Дверца в подвал! Что же там?

Скрипучая, черт ее дери! Тут темно, фонарик нужен. Мычание? О, господи! Вот, где черти водятся! Боже, тут девушка!

— Стажер, вяжи его!

— Уже, сэр, уйти пытался!

Надо развязать ее. Боже, у нее во рту какая-то дрянь. Надо снять это.

— Помогите! Он хотел… Хотел…

— Тише, мы его поймали. Тише…

Он ушел уже давно. Я должна как-то освободиться.

,…чуть замок не сломала…”

Точно! Надо только двигаться. Давай! Да! Они скрипят! Нужно сильнее! Давай! Ломайся! Есть!

Я падаю… Ай! Черт, привязана ко стулу. Сил нет встать. Черт. Нужно встать. Тихо! Я слышу голоса… Кто-то здесь! Нужно подать сигнал. Как? Для начала… Нужно… Встать. Давай… Так! Ух…Что это? Стол? Надо стучать. Точно! Я буду стучать! Руки связаны. Головой. Ай! Еще. Ай! Нужно. Стучать.

Свет! Кто-то открыл дверь! Спускается. А что если это он? Нет! Тогда я погибну! Это не он. Полицейский! Боже, как я рада видеть его! Слезы мешают видеть ее. Не могу говорить. Но как я рада! Он вытащил что-то изо рта.

— Помогите! — я уже спасена…, — Он хотел, — меня, — Хотел…

— Тише, — у него такой мягкий голос, — мы поймали его. Тише…

Я спасена…

Суд, тюрьма. Дали мне, честно говоря. Не самую хорошую камеру. За мои праведные деяние в этом мире, обычно дают наилучшие условия. Говорят, завтра выдадут окончательный приговор. Понятное дело, что меня оправдают. Природа меня оправдает. Я уверен.

…Если так подумать, так даже лучше. Садясь в машину, я почувствовал, что ухожу от истинного зла. В тюрьме я хотя бы человеком стану. Да и, если я так хотел, оказывается, сбежать из леса, то зачем мне в голову пришла мысль о побеге из этой решетки? Или я не хотел уходить из леса… Природе, может быть, жаль было расставаться со мной? Я был нужен ей? Неужели, мое существование имело смысл? Значит, те убийства были очищением. Я- санитар! Да! Вот в чем мой смысл. Увы, но я слишком поздно это осознал. Но чувствую, что еще очищу этот мир…

Сейчас я нахожусь в бетонной коробке, где даже намека на солнечный свет нет, а значит, связь с Природой для меня отключена. Здесь я становлюсь человеком, унылым, задумчивым, бесполезным. Все же буду с нетерпением ждать завтра, и надеяться, что умру…

— Видал убийцу-то?

— Видал. Странный он.

— Да все они странные.

— Нет, обычно они еще и страшные.

— Ну, может быть.

— Тишина в суде!

Почему меня позвали быть свидетелем? Я обычный охранник. Поглазел-то я поглазел на этого маньяка. Жуткий, странный, глаза его вечно куда-то бегают, так еще и вурвонец. Тьфу! Кто вообще дает права этим варварам? Пускай уматывают в свою страну и там убивают людей. Ужасный народец. Надеюсь, этому смертный дадут. Он этого заслуживает.

— Эй! — что ему надо?

— Чего?

— Он же вурвон?

— Да, не кричи.

— Понятно, что он в суде делает.

— Ага.

— Твои ставки: пожизненный или смертный?

— Надеюсь, смертный.

— И я.

— Да и вообще надо бы…

— Тише!

— Обдумав все, суд сделал свое решение. Самуэль Реву приговорен к смертному приговору. Публичное повешение! Исполнить решение сегодня же. Прощаться с кем-либо виновнику запрещено. Пока виновный ожидает наказания, запереть его в карцере. Суд окончен!

— Слава Богу…

— Это точно.

— С публичным они правильно сделали. Пусть эти ничтожные инородцы видят, что с ними будет, если они позволят себе много.

— Давно пора закрыть границу для этих бездарей.

— Да.

— Ну, что, увидимся на обеденном перерыве?

— Да, только давай у входа?

— Договорились.

— До встречи.

— Давай.

— Сын, сходи за овощами к дяде!

— Мам, я работаю!

— твои безделушки никаких денег не приносят! Займись реально полезным делом!

— Но…

— Быстро!

— Хорошо…

,Безделушки”. Это самодельные вырезки, ничем не хуже из тех магазинов в центре. Просто они еще не поняли всего моего гения. Я покажу всем, что мое происхождение вурвонца не влияет никак на разницу между ними и мной. Они всегда поливали нас грязью. Всегда. Вчера