Ветер перемен - Лилия Фандеева

– Тупик! – сказала Кристина, облокотившись на капот. – День сегодня не наш. Казалось, нашли и, потеряли. Третий день пошел.

– Не хандрите, Кристина, воскресный день только начался, – сказал Немцов. – Подождите меня, проведу разведку. – Он неспеша направился к магазину, где на скамейке сидели три пожилых женщины.

– Здравствуйте, уважаемые. Скажите, у вас в селе в последнее время чужих не было? Дней семь назад? Мы мужчину ищем, вон ее мужа. Пропал в вашей округе.

– Петрович нашел ни то раненного мужчину, ни то избитого прямо на дороге. Фельдшер скорую помощь вызывала, но в селе его не было. Сразу увезли, а вот куда не знаю. Никто кроме них его и не видел, – сказала одна.

– А Петровича где найти? – с надеждой спросил Немцов.

– Сами ждем. Он продукты свежие каждое утро привозит в магазин. Если по дороге не сломается, часов в девять будет.

– Спасибо. А поесть у вас, где можно?

– Нет у нас столовой уже лет пятнадцать. Но если голодные и непривередливые, могу предложить жареные яйца с помидорами, молоко свежее, а вот хлеб вчерашний.

– Мы едой не перебираем. Далеко идти? Вас как зовут?

– Так машина ваша стоит у моего дома. Идем. Очередь я не пропущу, Петровича в окно увидим, как приедет, а зовут все Федоровной.

Пока Федоровна готовила яичницу на взвод солдат, Анатолий Андреевич рассказал Кристине о Петровиче. Завтракали приезжие с аппетитом, разговаривая с хозяйкой. Петрович приехал минут через сорок. Немцов поблагодарил Федоровну за завтрак, вручив ей тысячную купюру, и они втроем покинули дом.

– Доброе утро, Петрович, – поприветствовал его Немцов. – Нам бы поговорить.

– И тебе, мил человек не хворать, а с разговорами погоди немного. Бабули меня и так заждались. Разгружусь, и я весь твой, – ответил Петрович, которому было лет 55.

– Я помогу, раз такое дело, а Вы Кристина, подождите меня в машине.

Разгрузка заняла минут двадцать. Петрович подписывал бумаги, а его помощник ждал у своей машины. Закончив со всей канцелярией, Петрович, закрыв заднюю дверь своего авто, и неспеша подошел к машине приезжих. Кристина вышла ему навстречу.

– Здравствуйте. Скажите, Вы видели этого мужчину дней семь назад? – спросила она, показывая свое семейное фото, сделанное недели три. – Посмотрите внимательно. Я его жена, а это наш сын.

– Во вторник это было, рано утром. Я ехал в город на базу за продуктами. Гляжу, мужик на дороге. Весь в крови, но живой. Я Семеновне позвонил, она Кольке, менту нашему. Вроде похож, но я не уверен. Он поворачивал голову, когда я его поил. На голове у него был кусок майки весь в крови, и лежал он на животе по пояс голый, спина вся в ранах. Я побоялся его трогать, переворачивать, потом его скорая забрала. На носилки положили на брюхо. Погоди, у него родинка на правом плече была, ближе к лопатке, с копейку. А на пальце кольцо блестело, такое как у тебя, дочка. Я подумал еще, что новое, значит, женился недавно.

– Сережа, – сказала тихонько Кристина и заплакала.

– Что дальше было? – спросил Немцов. – Куда его увезли?

– Так не знаю я. Скорая приехала, там две бабы. Носилки мы с водителем грузили, а они что-то вкололи ему. Надо у Семеновны узнать, в амбулатории.

– Нет твоей Семеновны на месте. Были мы там. Висит листок, записка, что уехала на вызов.

– Погоди, дочка, не плач, я сейчас мигом Семеновне позвоню, – сказал Петрович, обращаясь к Кристине.

Он нашел номер Семеновны и теперь ждал ответа абонента.

– Семеновна, здесь пострадавшего нашего разыскивает жена, того что с дороги. Его куда увезла твоя скорая помощь? Понял. Передам.

– Скорая помощь была из Первушино, а куда она его увезла, Семеновна не знает. Может в район, может в область. Вам туда надо. Это километров двадцать. Карта есть?

– Карта есть, не беспокойтесь, найдем. Есть еще вопрос. В селе никого не ждали в те дни?

– Сын Митрофановны должен был приехать из Тарусы на похороны матери, но не дождались его. Дня через три, после похорон, жена его приезжала, разыскивала. Пропал Иван Тихонов. Уехать уехал, но в селе не появлялся и домой не вернулся.

– Спасибо Петрович, что не проехал мимо, помог, – сказал Анатолий Андреевич, положив купюру с видом Хабаровска в карман его старенькой рубашки. – Будь здоров.

Они сели в машину.

– Или Вы успокоитесь, Кристина, или я никуда не поеду. У нас впереди много дел, держите себя в руках и думайте только о хороших вещах.

– Я в порядке. Обещаю, что слез больше не будет.

Они прибыли на станцию скорой помощи при районной больнице около одиннадцати часов. Согласно записи в журнале, безымянного больного отвезли в областную больницу Калуги. Бригада, работавшая в тот день, сегодня отдыхала. Но это для них было уже неважно.

– До Калуги километров пятьдесят, ну чуть больше, – садясь в машину, рассуждал Немцов. – Посмотри по карте в планшете адрес областной больницы и проложи маршрут, я на заправке с ним ознакомлюсь.

Через полтора часа они были в больнице. В приемном отделении дали справку, что безымянный больной, доставленный скорой помощью 25 июня, находится в реанимационном отделении. Трудами Анатолия Андреевича, Кристину принял заведующий отделением, который сегодня был дежурным. Доктору было лет 45-50, и имел он строгий и неприступный вид.

– Мне нужно всего две минуты. Навредить я ему своим присутствием не смогу, если он без сознания. Один раз его уже похоронили, второго раза я не допущу. А если это ни он?

– Хорошо, две минуты. Я Вас провожу. Может, прольете свет на эту неизвестность.

Палата была на две кровати, и Кристина сразу узнала мужа.

– Почему он так лежит? – спросила она

– Это лучшее из того, что мы придумали. Его ранам на спине и швам меньше нагрузки, а нам наблюдать за их состоянием проще и обрабатывать.

– Сережа, родной, я рядом. Теперь все будет хорошо. Ты справишься, а я помогу. Главное, ты нашелся, – сказала она, целуя его в щеку.

– Это мой муж. Миронов Сергей Александрович, 1978 года. Можно мне посмотреть его историю болезни? – спросила она, вернувшись с доктором в кабинет.

– Вы врач? – задал доктор вопрос. – Что это вам даст? – Но историю болезни протянул.

– Я окончила в этом году медуниверситет, получила диплом, – ответила Кристина, принимая историю.

Она читала записи, словно разгадывала сложный кроссворд. Только врачи могут иметь такой почерк. Теперь она знала,