Жертва долга - Ольга Корнеева

После обеда я устроилась в кресле в той самой гостиной, куда Агиль привел меня вчера вечером. Меня вся эта тягомотина с признанием грехов уже начала утомлять. Все было ясно. Люблю-не могу, признаю свои ошибки, готов искупить потом и кровью. И все такое прочее. Но стоило дослушать до конца.

– Прежде всего, – сказала я, устроившись поудобнее и обдирая веточку разноцветного винограда, – Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты устроил мое образование. Без тебя это было бы невозможно.

Агиль вскинулся было, но я остановила его, подняв руку. Правда, неудачную, с гроздью винограда. Но он сел обратно.

– Нет, правда, я очень-очень благодарна была тогда Горгию за возможность учиться и за встречу с родственниками. Ну а раз он – это ты, то я должна тебе это сказать.

– А почему тогда деньги считала и хотела вернуть? – недоверчиво спросил Агиль.

– Потому что считаю это правильным. Не люблю быть должной.

– А сейчас? Сейчас-то это аннулируется?

– Пока не знаю, – ответила я, – Я еще не приняла решения.

Ишь ты, шустрый какой! Потерпи, недолго осталось, мне самой уже надоело.

– Как ты оказался тогда на набережной?

– Ты не поверишь! – воскликнул Агиль, – Мимо шел! Клянусь!

– Да? Это оригинально! Предлагаешь поверить?

– Слушай, – надулся он, – Это вот такое совпадение. Я не знал, что ты там. Я просто регулярно крутился по городу, где ты жила. Конечно, я знал, где ты живешь, и куда ездишь на занятия, но возле тех мест я ни разу тебя не встретил. Не так много у меня свободного времени. А тут – просто решил прогуляться и на тебе, встретил. Честно.

Конечно, с этими уточнениями картина выглядела по другому. “Мимо шел” и “крутился по городу в надежде встретиться” – все-таки немного разные вещи. Ох, хитрец. Ладно, принимаем.

– Почему продолжал притворяться другим человеком?

Агиль задумался надолго.

– Я не то чтобы притворялся. Так вышло. Я боялся, что ты не захочешь общаться с тем, кто держал тебя в заключении. А не общаться уже не мог. Мне все труднее было скрывать свою настоящую личность. Я даже попытался отстраниться, помнишь? Не смог. А потом ты перестала спрашивать и я вообще не знал, как подойти к этому вопросу. Боялся все разрушить. Тянул и тянул. Глупо, понимаю. Но я ведь уже признал, что дурак.

Я задумалась. Конечно, я его уже практически простила. Принуждал к браку меня теоретический Горгий, которого я даже не видела. И он же потом предоставил мне столько шикарных возможностей – новый мир, интересная работа, верные друзья. А Агиль – это чувства, любовь, трогательные моменты, смешные истории. Мне потребуется время, чтобы объединить этих двух мужчин – Горгия и Агиля – в своем сознании, но ничего невозможного тут нет. Думаю, что я справлюсь. А учитывая то, что это спасает меня от участи нищей одинокой матери, то и тем более. Хотя я думаю, что Агиль такого не допустит… Проверим?

– А если я сейчас скажу тебе, что я подумала и решила, что мне с таким человеком не по пути? Что будет? Опять заключение?

Лицо Агиля исказилось, как от боли. Но он быстро взял себя в руки. Выпрямился в кресле и ответил:

– Я думал об этом. Зная тебя, это первое, о чем я подумал. Я обеспечу вас всем. Надеюсь, ты разрешишь мне видеться с детьми. Но еще больше я надеюсь, что ты меня все же простишь.

Что и требовалось доказать. Я встала с кресла, бросила на журнальный столик остов виноградной кисти. Прошлась по комнате, долго смотрела в окно. Повернулась к Агилю.

– В моем мире есть поговорка “Хорошо то, что хорошо кончается”. Значение понятно?

Агиль кивнул.

– Это значит, что я прощен?

– Практически.

Агиль вскочил с кресла с явным намерением обниматься, но я остановила его.

– Потерпи немного, ладно? Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть к тому факту, что ты не только Агиль, но и Горгий. Думаю, что немного. Думаю, что все будет хорошо. Но пока я хочу побыть немного одна и подумать, проверить, что я чувствую.

Агиля словно мешком шандарахнули. Да, тяжело придется бедному со мной. Но я буду хорошей женой. Сейчас вот только привыкну к изменению обстановки и буду.

– Ты не будешь возражать, если я посещу родственников? Просто чтобы отвлечься и переключиться. И мои проекты в институте…

Агиль вздохнул:

– Да, конечно. Вьешь ты из меня веревки и чую, что дальше будет только хуже.

– Не будет, – пообещала я, правда, не очень уверенно.

– Только я настаиваю, что сначала мы сделаем запись о нашем браке и ты выберешь себе специалиста по ведению беременности, проконсультируешься и получишь рекомендации. А потом, конечно, надо съездить. Если хочешь, я выберу время и представлюсь всем официально. Правда, в таких случаях ожидают приглашения на церемонию…

– Ты хочешь церемонию? – спросила я, вспомнив подготовку к ритуалу. Как давно это было! И как будто не со мной.

Агиль подумал, потом сказал:

– Наверное, да. Это самый простой способ всех поставить в известность. Ведь даже мои родители ничего пока не знают. Я тоже хотел бы познакомить их с тобой.

Вот я эгоистка! Даже не подумала, что он вообще-то не сирота. И еще же есть мои родители… Да, он прав. Он почти всегда прав, как бы это не было обидно порой. Но однако ничего себе простой способ всех поставить в известность! Как он себе представляет сложный тогда? В моем понимании простой способ – это поставить подписи в загсе, что мы и сделали когда-то с Костей, а всем родственникам и знакомым просто сказать о свершившемся факте. А любая организация – это уже сложно. Впрочем, у Агиля другие возможности. Он не будет бегать сам, выбирая ресторан, формируя меню и думая, как наскрести денег на приличный костюм. Так что, наверное, для него это не сложно. Я пожала плечами. В конце концов, и я этим заниматься не буду.

– Ладно, – сказала я, – Только что-нибудь попроще, без сложных ритуалов. И можно мне танцы не учить? Я танцую как бревно.

– Да я тоже, – покаялся Агиль, – Ну их, танцы эти, договорились.

Я уже прикидывала маршрут своей поездки и тут вспомнила о главном. Я задвинула мысль о своем образовании далеко-далеко, потому что оно никак не вписывалось в мое предполагаемое нищее и одинокое будущее. А теперь-то все было по другому! И надежда на интересное дело снова подняла голову. Но все опять зависело не от меня.