Тэсса на краю земли - Тата Алатова

Тэсса уже знала, что, когда его накрывало творческой волной, не было никакого смысла с ним разговаривать. И она просто молчала, впитывая ладонями его тепло, ловя губами ветер и наслаждаясь рассветом.

Фанни пришла в управление только ближе к обеду. И светилась при этом как рождественская елка.

— Ого, — воскликнула Тэсса и отложила в сторону книжку, которую читала. — Ого-го. Ну-ка, посмотри мне в глаза, детка.

— Знаешь, что я тебя скажу, — торжествующе провозгласила Фанни, виляя бедрами, как похотливая манекенщица. Она прошлась туда-сюда по конторе, сотворила какой-то невообразимый пируэт, а потом рухнула на старенький диван, задрав ноги на его спинку. — Я больше не одинокая женщина. У меня есть парень.

— Да это, наверное, отшельник Эрл Дауни! — весело ответила Тэсса.

— Холодно, дорогуша, холодно.

— Неужели сварливый Джон Хиченс?

— Фу, Тэсса! — возмущенно закричала Фанни.

— Значит, Кенни перестал быть прозрачным? — сдалась Тэсса, с удовольствием разглядывая счастливую Фанни.

— Ну, к утру он обрел некую видимость, — Фанни зарделась. — Не подумай ничего такого! Мы просто разговаривали! Оказывается, я ему уже давно нравилась, можешь себе представить?

— Запросто. Если честно, мне сложнее представить себе человека, которому бы ты не нравилась.

— Ох, Тэсса, — Фанни восторженно расхохоталась, — да ведь Кенни первый мужчина в этом мире, который признался мне в симпатии. Мне даже в школе валентинок не дарили!

— Мир полон глупых людей, — заметила Тэсса, — хорошо хоть в Нью-Ньюлине все сплошные умники.

У нее завибрировал мобильник — звонила суперинтендант Алисия Холт.

— Констебль Тарлтон?

— Шериф Тарлтон, — бодро гаркнула Тэсса.

— Неважно. Встреть меня на развилке у трассы. Ваша чертова деревня снова не пускает меня, — раздраженно велела Алисия.

— Это то, о чем я думаю? — Тэсса вскочила, расцеловала Фанни и поспешила к ржавому пикапу Фрэнка, который так и стоял между кладбищем и пансионатом. Ей было лень спускаться в гараж за своей машиной.

— Ты куда? — крикнула ей вслед Фанни.

Но Тэсса только рукой на нее махнула.

Сердитая Алисия мерила шагами проселочную дорогу, у служебного автомобиля были распахнуты все двери.

— Клянусь, у Нью-Ньюлина ко мне какие-то личные счеты, — яростно принялась ругаться Алисия. — Который раз это повторяется? Вот дорога — езжай по ней прямо, и все. Но каждый раз я упираюсь в тупик. Мне это надоело! Я расставлю повсюду указатели!

— Ну-ну, — Тэсса выпрыгнула из машины и протянула ей руку. — Незачем так нервничать.

— Где ты откопала это ржавое корыто? — изумилась Алисия.

Вспомнив о Фрэнке, Тэсса на мгновение помрачнела, а потом тряхнула головой.

Нельзя желать слишком многого.

— Да так, — ответила она уклончиво и заглянула в полицейский автомобиль. В детском кресле спал маленький мальчик — да такой безобразный, что даже Тэсса удивилась. У него было лицо печального старичка, сморщенное и непропорциональное.

— Артур Джеркинс, — представила его Алисия, — ребенок, который двигает предметы взглядом и от которого отказались его родители. Понятия не имею, как вы с этим справитесь.

— Даже не переживай об этом, — хмыкнула Тэсса, осторожно отстегивая детское кресло, чтобы перенести его в пикап. — Нью-Ньюлин так просто не напугать.

Глава 20

У невыносимой Бренды было множество различных недостатков — но вот блинчики.

Блинчики у нее получались что надо.

Ажурные, тонкие, ровные, приправленные ароматным персиковым джемом.

Иногда Джон признавался себе украдкой: возможно, он остался в Нью-Ньюлине только ради этих блинчиков.

Он приехал сюда, чтобы похоронить жену.

Потом остался на месяц.

Потом на другой.

И вот уже седьмой год Джон жил в этой дикой деревушке, где не было ни одного приличного человека, с кем можно было бы поговорить по душам.

Поначалу он, как и Бренда, обитал в пансионате при кладбище, и они даже некоторым образом дружили — два человека, утратившие своих вторых половин, с которыми худо-бедно прожили несколько десятков лет.

Глупо было строить свои дома близко друг к другу, но тогда Джон еще ничего не знал о том, что если хочешь стать человеку врагом — стань ему соседом.

Бренда просыпалась очень рано и любила громко включать музыку, когда работала в саду. Невыносимые гимны «Квин», а то и вовсе «Рамштайн» (ужас!) прерывали сладкий сон Джона. Он бы выбрал оперу или классические симфонии, если бы его кто спросил, а вовсе не это непотребство.

Многочисленные цветы из сада Бренды призывали шмелей и пчел. Корова мычала, а еще распространяла запах свежего навоза.

И вот теперь старая перечница где-то раздобыла себе младенца, и противная, как и все подростки, девчонка Одри сновала туда-сюда по участку, громко разговаривая с коляской.

Нет, все это было совершенно несправедливо, однако блинчики Бренды по-прежнему оставались шедевром.

— Ешь, древняя ты калоша, — приветствовала его Бренда, появляясь без всякого на то разрешения на его веранде. В руках у нее была тарелка, заботливо прикрытая кружевной салфеткой. Джон сглотнул набежавшую слюну и проворчал:

— Что за рев разбудил меня поутру?

— Это всего лишь Джеймс Стюарт, наш мальчик-зомби, пытался доить корову. Нынешние дети такие неумехи, — ответила Бренда сурово и поставила тарелку на деревянный стол. — Я его прогнала.

Конечно, легко ей быть щедрой и угощать соседей едой, когда ее дом после стольких лет тишины стал живым и наполненным голосами.

Джон перекатил желчь на языке и уже собрался сказать что-то особенно гадкое, как раздался голос Тэссы Тарлтон:

— Джон! Вы здесь? Мне нужно у вас кое-что уточнить…

Она появилась из-за калитки, небрежно держа под мышкой очаровательного малыша — у Джона болезненно заныло в груди, — который висел тряпичной куклой, но сосредоточенно глазел по сторонам, любопытно и хмуро. Да ему же неудобно!

— А, Бренда, и вы здесь, — сказала Тэсса, — очень хорошо. Вы знаете, что на вас подана жалоба? Говорят, вы издеваетесь над Жасмин. Мне нужно кое-что уточнить. Вы позволите?

Тэсса села за стол, пристроила ребенка у себя на коленях и достала из кармана маленький мятый блокнот.

— Я издеваюсь над младенцем? — отмерла остолбеневшая было от возмущения Бренда. — Да как только у этого старого сморчка язык не отсох!

— Стало быть, не издеваетесь? — уточнила Тэсса невозмутимо.

— Что… кто это? — взволнованно спросил Джон, не спуская жадного взгляда с мальчугана. На его голове топорщились мягкие волосики, темные круглые глаза блестели, а крохотные ладошки сжимались в кулачки, как будто малыш сердился.

— Кто? — рассеянно спросила Тэсса, делая пометки огрызком карандаша в своем блокноте. — Ах это.

И тут на ее лице появилась досада.

Досада!

Словно речь шла не о живом ребенке, а о надоедливом комаре.

— Суперинтендант Алисия Холт спихнула нам отказника, — недовольно ответила