Босс с причудами - Варвара Корсарова

— Проходите. Не разувайтесь! — прикрикивает Ремезов. Но я по привычке уже сбросила туфли и осторожно ступаю босыми пятками по полу.

Ремезов, не таясь, рассматривает мои ноги — ярко-красный лак на ногтях, цепочку на щиколотке, и больше не настаивает, чтобы я обулась.

А я вдруг ужасно смущаюсь.

— Садитесь на диван, — командует он.

Сажусь. Диван удобный, но низкий. Ноги задираются, и юбка вдруг оказывается слишком короткой. Тяну подол, пытаясь закрыть колени. Спина покрылась испариной.

Ремезов опускается рядом, его твердое бедро касается моего, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди.

Да что со мной такое!

Кошусь на Ремезова. Он успел стянуть джемпер и остался в черных джинсах и рубашке. Кожа на шее кажется очень смуглой по контрасту с белой тканью. Верхняя пуговица рубашки расстегнута, видны черные волосы на груди.

Я облизываю губы и отвожу взгляд. Слишком интимная ситуация — я дома у шефа Эдика, мужчины, который только что расстался с невестой и на взводе. Полумрак, мы сидим близко, и сейчас будем смотреть очень страшное кино.

По позвоночнику пробегает дрожь.

Чтобы скрыть растерянность, я смеюсь — неуместно, громко.

— У вас миленько! — говорю весело.

Ремезов откидывается на спинку дивана, заводит руки за голову, со вкусом потягивается, хрустя суставами.

— Устал как черт, — жалуется он. — Последние дни домой только ночевать прихожу. Вы есть хотите? Я бы быка съел. Пицца или суши?

— Мне все равно. Я не голодная. А дома еду не держите?

— Нет. Самому готовить некогда. Если только вы постараетесь. Хотите похозяйничать? Я сбегаю за продуктами.

— Эээ, нет. Этого в договоре не было.

— Значит, пицца.

Он звонит и делает заказ. Поднимается, уходит в кухонный уголок, хлопает дверца холодильника. Я сижу, как отличница, с вытянутой спиной, положив руки на колени.

— Таня, да расслабьтесь вы уже! — говорит Ремезов с раздражением и опускается на диван. Ставит на столик две бутылки и бокалы. — Я вас не съем. Так, покусаю немного. Тут пиво, сидр. Извините, изысканных напитков, типа шампанского, нет. Да и праздновать нечего. Невеста ушла, на работе сплошные огорчения.

— Мне сидр. Немного… Хватит!

Беру из его рук бокал, наши пальцы соприкасаются, я вздрагиваю.

— С невестой понятно, а на работе что случилось?

— Бывший бизнес-партнер увел у меня выгодного клиента. И по мелочи подставил, — Ремезов морщится. — Мне доходов не жалко. Партнер был моим старым другом. И вот такое выкинул…

— Ужасно, когда люди предают, — говорю тихо, с сочувствием. Да, нелегкая неделя у него выдалась. Не из-за одной Валерии он переживает.

— Может, вам поговорить с вашим другом? Расставить все точки. Объяснить, что вы чувствуете. Спросить, почему он так поступил, что им двигало…

— Да понятно, что им двигало. Бизнес есть бизнес.

— Не все люди такие, — утешаю его. — И вы все равно всех победите. Я уверена. А этот ваш «друг» явно из зависти напакостил. Его-то на конференции выступать не приглашают, верно? И награды не дают за успехи в предпринимательстве, — киваю на стену, где в рамочке висит престижный диплом.

Ремезов усмехается, качает головой.

— Если бы все так было просто, как в вашем мире, Таня! Но спасибо за добрые слова.

Он все же повеселел.

— Сейчас выберу для вас фильм, — поднимает пульт, щелкает кнопками. В другой руке бутылка, он к ней прикладывается время от времени.

Для меня пространство комнаты как будто сузилось до дивана и сидящего рядом со мной мужчины. Теперь я замечаю все: как двигается его кадык, когда он делает глоток, как напрягаются мышцы на его запястье, как он хмурит брови, вчитываясь в надписи на экране.

Время словно замедлилось. У Ремезова мощная аура — его близость всегда ощущается очень сильно. У меня даже кожу покалывает. Я мысленно запрещаю себе пялиться на него, но ничего не могу поделать. Наши плечи соприкасаются, я чувствую каждое движение его руки, и украдкой вдыхаю запах его смоляного одеколона.

Меня словно загипнотизировали.

— Выбирайте скорее! — говорю раздраженно, злясь на себя.

— Ладно, давайте все же посмотрим «Кошмар на улице Вязов», — решает Ремезов. — Увидите, кто такой этот Фредди Крюгер. В фильме отличная операторская работа, сценарий и музыкальное сопровождение. Очень атмосферно.

— А крови много? Я этого не выношу.

— Нет, не много. Буду говорить вам, когда закрыть глаза и не смотреть, раз вы такая чувствительная.

В дверь звонят — курьер принес пиццу. Ремезов идет принять заказ, а я встаю и иду к стеллажам.

Они полны книг. В основном бизнес-литература, технические и строительные справочники. Но также есть детективы в потрепанных обложках, книги по космологии, полное собрание сочинений Стивена Кинга — Ремезов любит ужасы во всех видах.

Он много читает. По старинке — бумажные книги, не электронные.

Мое уважение к Ремезову растет. Он разносторонний.

Больше в комнате ничего интересного нет. Никаких других проявлений индивидуальности. Ремезов остается человеком-загадкой.

Мне все же очень интересно узнать его слабые стороны. Чего он боится?

Он возвращается. В руках у него коробка с пиццей, сверху два ведерка с попкорном, под мышкой бутылка с колой.

— Все как в кинотеатре, — Ремезов вручает мне ведерко.

Ммм, мой любимый, с карамелью!

Есть не хочется, а вот от попкорна отказаться я не могу.

Сажусь, ставлю ведерко на колени, Ремезов включает фильм. Придвигается ближе, опускает руку на спинку дивана за моими плечами.

Надо бы отодвинуться! Но я не шевелюсь.

На экране мелькают мрачные кадры. Девушка бредет по темному коридору, за ней гонится нечто жуткое, вооруженное острыми лезвиями.

Замираю и не дышу. Да, фильм атмосферный до мурашек.

— Еще пока не страшно, страшно будет потом, — успокаивает Ремезов и начинает пояснять, что к чему.

— Тихо! — прикрикиваю на него. — Сама разберусь. Я не тупая.

— Все, молчу.

Сюжет понемногу затягивает. В старых фильмах есть свое очарование.

Ремезов сидит тихо, я почти забываю о его присутствии. Кидаю в рот попкорн горсть за горстью — до чего вкусно!

Пицца стынет в коробке — Ремезов к ней почему-то не притронулся.

— Надо же, тут играют знаменитые актеры, совсем молоденькие! Вон Джонни Депп! — я поворачиваюсь к Ремезову и вижу, что он смотрит вовсе не на экран, а на меня. И выражение какое-то голодное, хищное.

А вдруг он и вправду маньяк, и в этих фильмах получает вдохновение?

— Вы чего пиццу не едите? — спрашиваю опасливо.

— Мне на вас интереснее смотреть, — откровенно говорит Ремезов. — Вы когда чем-то увлечены или испуганы, у вас глаза большие становятся, как у кошки.

Смеюсь, машу