Мои любимые преступнички - Ирина Соркина

Мы шли за Кэрном в обнимку и постоянно целовались. Кто-то смотрел на нас с завистью, а кто-то с восторгом. Но я сейчас чувствовала себя настолько счастливой, что просто не могла думать о других.

Нашу процессию возглавлял Кэрн. Он никуда не торопился, беседуя по дороге с каждым, кто хотел с ним поговорить. Он как будто вселял в них новую жизнь. Керинчане парили над землёй от счастья, ведь их президент не только ожил сегодня, но ответил на их вопросы, сказал лично им ласковые слова и даже подарил свое необыкновенное тепло. После того, что случилось люди рвались к Кэрну толпами. Многие перестали бояться его магии. Наоборот, они мечтали хотя бы мгновение постоять с ним рядом. Он зажигал в них новую искорку, и она разгоралась, унося своих владельцев в новый возвышенный мир, где нет слез, печалей и переживаний.

Глава 85

Неожиданно Кэрн остановился, и вся толпа остановилась вместе с ним. Никому ничего не объясняя, он достал мобильный телефон и кому-то позвонил. Люди смотрели на правителя, пытаясь понять с кем он разговаривает. Несколько секунд Кэрн кого-то терпеливо слушал, а потом всё-таки не выдержал и ее перебил:

— Сырк, не надо извиняться.

Сырк, Сырк, Сырк! Точно Сырк — это один из сотрудников аэропорта!

— Я прекрасно понимаю, — говорил Кэрн, — почему вы пошли на поводу у Гина. Я знаю какими методами он пользуется.

Так вот в чем дело! Раз Кэрн так разговаривает с ним, значит, и Сырк, и другие сотрудники розыграли спектакль. То есть крушение самолета было просто обманом Гина! Но как они все естественно страдали! Мы искренне поверили им. Или я всё-таки чего-то не поняла?

— У меня только одна просьба, — мягко сказал президент, — пожалуйста, ни при каких обстоятельствах не давайте ему возможности улететь из Кернии. Другие страны для него теперь закрыты. Да, я знаю, что Гин умоляет вас спасти его, именно поэтому я и позвонил именно сейчас. Передай ему, что пусть лучше придет к нам сам, возможно, тогда мне удастся убедить керинчан отнестись к нему немного добрее.

Кэрн убрал телефон. Люди ждали от него объяснений, но он покачал головой:

— Совсем скоро Гин сам вам все объяснит!

Он ненадолго задумался, и вдруг глаза его расширились от ужаса:

— Срочно к морю!

Кэрн рванул вперёд с такой бешеной скоростью, будто жуткое чудовище гналось за ним. Люди помчались его догонять. Мы почти мгновенно добрались до берега моря. Волны поднимались одна за другой, выходили на берег и прятались обратно в свой глубокий дом. На берегу стоял Гин, закрыв глаза и расставив руки. Он как будто готовился к прыжку.

Кэрн подошёл к нему сзади:

— Гин, прости, но в этом море тебе не удастся утонуть.

Журналист вздрогнул, резко повернул голову и с возмущением посмотрел на президента:

— Уйди, шпион! Я не хочу с тобой разговаривать!

Губы Кэрна растянулись в улыбке:

— Согласен, о чем можно говорить со шпионами?! Лучше поговори с керинчанами. Расскажи им, какими методами ты заставил Сырка и остальных сотрудников подыграть тебе.

Лицо Гина изменилось, глаза умоляли о пощаде. Похоже, игра в шпиона закончилась.

— Кэрн, отпустите меня заграницу, пожалуйста, я больше вас никогда не побеспокою.

На лице президента появилось сочувствие. До сих пор, мне казалось, Гин вызывал у него только раздражение.

Мы стояли от них чуть поодаль, но нам с Вилли удалось занять первый ряд. Толпы керинчан так внимательно следили за представлением будто от его успеха зависела жизнь всей страны.

Кэрн подошёл к Гину, дотронулся до его руки, и тот почувствовал тепло. В этот раз журналист не сопротивлялся. Ему явно статоновилось легче. Тепло немного успокоило его.

— К сожалению, — мягко сказал Кэрн, — вам не удастся улететь из Кернии, по крайней мере сейчас.

— Но почему? — воскликнул Гин, — вы хотите казнить меня прямо здесь при всех керинчанах?

Кэрн, смеясь, посмотрел на людей:

— Гин, мне даже страшно себе представить, что ты устроишь заграницей. Ты — просто гений! Меня не было всего несколько часов, и ты сумел перевернуть всю Кернию с ног на голову. Таких людей отпускать нельзя. Ты нам нужен здесь, Гин!

Журналист тяжело вздохнул. Восхищение президента совершенно не обрадовало его. В глазах его было столько боли, что мне показалось, он может погрузить в нее всю планету, и она от страшных мук разлетится на части.

Кэрн лучезарно улыбнулся ему:

— Тебе здесь ничего не угрожает. Я гарантирую полную безопасность. У меня только одна просьба.

Гин поднял на него измученные глаза.

— Честно расскажи керинчанам о том, что произошло сегодня.

— Вы хотите полностью уничтожить мою репутацию?

— Ты сам все это сделал, Гин. Не надо было призывать людей к убийству. Но теперь расскажи им все, как есть.

— Зачем? — вдруг взорвался Гин, — вы хотите унизить меня, опозорить?! Лучше сразу утопите в этом болоте, которое вы непонятно зачем здесь разместили!

Кэрн нагнулся и потрогал воду рукой:

— Мне кажется, получился неплохой водоем.

Гин ничего не ответил ему, он плавно двигался по берегу, стараясь убежать. Двое мужчин попробовали удержать его, но Кэрн остановил их жестом руки:

— Пусть идёт, если хочет. Даже если ему удастся убедить сотрудников аэропорта предоставить самолёт и пилота, то взлететь им не удастся.

Гин резко остановился и повернулся к Кэрну:

— Вы что будете стрелять?

Кэрн засмеялся:

— Просто ваш самолёт не сможет подняться в небо.

— Почему?! — Гин покраснел от злобы.

Кэрн принял загадочный вид:

— Что-нибудь обязательно сломается, поверьте мне, Гин.

Президент посмотрел ему в глаза:

— Не надо никуда улетать. Просто расскажи керинчанам правду. А в будущем они ещё оценят тебя по достоинству.

Тысячи людей замерли в немом ожидании.

— Хорошо, — ответил Гин и махнул рукой на толпу, — пусть задают мне вопросы.

Кэрн кивнул.

— Где был Кэрн все это время? — закричала пожилая женщина с тяжёлой длинной палкой.

— Вопрос не ко мне! — угрюмо отозвался Гин.

— Мэйя, выйдите к нам, пожалуйста! — попросил ее Кэрн.

Старушка подняла свою длинную палку, и толпа сразу же расступилась. Палка у нее была почти бесконечной длины, и люди, увидев ее, разбегались в разные стороны. Старушка, охая и кряхтя, подошла к президенту.

— Я был в Сокко, — ответил ей Кэрн. — Мне очень грустно, когда керинчане покидают родину. Я убеждал уехавших вернуться. Многие согласились и пообещали прилететь завтра. Но кроме этого у