Хребет Индиго - Девни Перри

Одна папка всегда оказывалась самой верхней в стопке.

Лили Грин.

Я открыла ее, сверху лежала фотография ее смерти. Месяц назад эта фотография заставляла меня содрогнуться. Но я смотрела на нее так долго, что теперь единственной эмоцией, которую я испытывала, была глубокая печаль.

— О, Лили. — Я перевернула ужасную фотографию на лицо, затем провела пальцем по краю фотографии под ней. Это было последнее селфи, которое она выложила в Instagram ко Дню Поминовения[15].

Лили Грин была красавицей, ее светлые волосы были похожи на пряди солнечного света. Ее улыбка была яркой, как звезды. Может быть, все это было иллюзией. Может, улыбка и сияющие глаза были фасадом, который она выставила на всеобщее обозрение.

Улыбки было легко навязывать. Легко лгать и говорить людям, что у тебя все хорошо, когда на самом деле каждый удар сердца причиняет тебе боль.

Я целый месяц искала признаки того, что у Лили могла быть депрессия. Я расспрашивала друзей и родственников. Я безуспешно пыталась найти парня. Я перерыла все ее аккаунты в социальных сетях и даже достала записи ее смс и выписки по кредитным картам.

Но ничего не было найдено.

Может быть, потому что искать было нечего.

Ни скрытых признаний. Ни тайного бойфренда. Скорее всего, она пошла с подругами повеселиться, а потом встретила парня, с которым переспала. Учитывая, что я сделала то же самое с Гриффином в свою первую ночь в городе, это определенно не исключалось.

Может быть, он пошел своей дорогой, а она осталась, молча страдая.

Пока не стало слишком тяжело.

Я еще раз коснулась края ее фотографии, затем закрыла папку.

Зацикленность на самоубийстве Лили ни к чему меня не привела. Из-за их возраста количество вопросов о других самоубийцах было ограничено. В мои обязанности не входило вновь открывать раны, если в этом не было крайней необходимости. Если родители, друзья и близкие исцелялись, я уважала этот процесс.

Я жила этим процессом.

Некоторые из моих худших моментов за последний год были в Бозмене, когда я шла по своим обычным делам, а ко мне на улице подходил человек и говорил, как он сожалеет о моей утрате. Даже если они хотели сказать что-то хорошее, каждый раз это было как пощечина.

Люди по-разному справляются с горем. Одни приветствовали излияния любви и поддержки. Другие, как я, держали его близко к сердцу и отпускали только маленькие кусочки, когда были готовы.

Вчера, рассказывая Гриффину о смерти мамы и папы, я отпустила часть.

Лили Грин заслуживала столько энергии, сколько я могла ей дать. Но Мелина Грин заслуживала пространства для исцеления. Сегодня это означало дать делу немного передышки.

Поэтому я положила папку в ящик стола, сложив рядом с ней другие дела о самоубийствах, и занялась уборкой своего стола.

К шести часам, когда я покинула участок, мой почтовый ящик был почти пуст, я провела три встречи, и все отчеты, которые мне нужно было просмотреть и утвердить, были готовы. Офицеры восприняли мою критику их отчетов лучше, чем ожидалось. Недостаток деталей теперь был менее заметен, хотя все еще оставалось место для улучшения.

Два из переданных мне файлов — оба касались инцидентов Четвертого — нуждались в доработке, поэтому я оставила их с пометками на столах офицеров. В кабинете снова было тихо. Вечерняя смена закончила работу, и, кроме диспетчера у телефонов, остальные офицеры ушли на патрулирование.

Я собрала свою сумочку и вышла, держа в руке ключи, чтобы закрыть дверь своего кабинета, когда чуть не столкнулась с офицером Смитом, идущим по коридору.

— Ой, извини.

— Осторожнее, — пробормотал он, обходя меня стороной.

Этот парень.

— Офицер Смит, — позвала я его в спину, когда он проходил мимо.

Он вздохнул и повернулся, положив руки на бедра. Он был в штатском, в спортивных штанах и футболке.

— Что? Я не на смене. Просто пользуюсь спортзалом.

Я уставилась на него, на его румяные щеки и потные волосы. За тот месяц, что я проработала здесь, я была добра. Я была вежлива и профессиональна, надеясь, что со временем смогу завоевать расположение всех, включая Тома.

Можете принимать желаемое за действительное, но у меня был прогресс в отношениях с персоналом. Им не нужно было относиться ко мне как к другу, и было бы лучше, если бы они этого не делали, но они начинали понимать, что я — босс.

И я никуда не собирался уходить.

Глядя на Тома Смита и на то, как он скривил губы, я поняла, что не заслужу его уважение. Его преданность. Он принял решение, и оно не изменится.

— В вашем отчете за субботу не хватает информации. Вы найдете мои заметки на своем столе. Я ожидаю увидеть исправленную версию завтра.

Его ноздри раздулись.

— Как скажете.

— Шеф. Правильный ответ: Да, Шеф.

Еще одно раздувание ноздрей. Еще одно рычание. Потом он ушел.

Я подождала, пока не услышала, как открылась и закрылась дверь. Затем я выдохнула. Завтра я позабочусь о том, чтобы составить достойное описание его должности на случай, если он уволится. Или он зашел настолько далеко, что я его отпущу.

Достав из сумочки телефон, я отправила Гриффину сообщение.

У меня дома.

Как бы мне ни хотелось провести тихую ночь на ранчо, дома у меня была бутылка вина, и она звала меня.

Когда я ехала домой, центр Куинси был заполнен туристами, гуляющими вверх и вниз по Мэйн. Сегодня утром в магазине кухонных товаров произошла кража. Два штрафа за превышение скорости, один местный, второй из другого штата. В остальном жизнь в моем новом маленьком городке казалась удивительно простой.

Сегодня вечером она была похожа на мою.

Я слышала от полицейских со стажем в Бозмене, что к плохому легко привыкнуть. Что ты ищешь преступления за каждым углом. Может быть, это случится со мной. А может быть, этот маленький городок, даже с его недостатками, убережет от неприятностей.

Куинси был домом.

Я свернула на свою улицу и на сердце стало легко. Однако легкость исчезла, когда я заметила знакомый пикап, припаркованный у обочины. А на тротуаре стояла знакомая светловолосая репортерша и разговаривала с моим бывшим.

— Черт, — пробормотала я, въезжая на подъездную дорожку. — Оба? Надо было ехать на ранчо.

Скайлер встретил меня со стороны водителя, открыв для меня дверь.

— Что тебе нужно? — спросила я, проходя мимо него и направляясь к дому.

Я полностью игнорировала Эмили Нельсен. Грифф упоминал, что она живет в этом районе. Судя по леггинсам