Управляй мной - Мишель Хёрд

Обессиленный, я падаю на Эбигейл, отчаянно хватая ртом воздух.

— Господи… это… было… потрясающе.

Когда ко мне возвращаются силы, я лениво погружаюсь в нее, догоняя остатки своего оргазма.

— Я мертва, — стонет Эбигейл подо мной. — Но что за способ умереть.

Глава 34

Эбби

Пока я с неохотой застегиваю молнию на сумке, у меня звонит телефон.

Думая, что это Аврора, потому что она единственный человек, который часто звонит мне, я отвечаю.

— Привет.

— Где ты, блять? — грохочет на линии голос моего отца.

Черт.

— Ах… Отец.

— Кто дал тебе разрешение покинуть Академию Святого Монарха? — рявкает он.

— Мне почти двадцать два, — возражаю я. — Я могу принимать решения без твоего разрешения.

— Возвращайся в Академию. Сегодня же!

Звонок заканчивается, и я делаю глубокий вдох, прежде чем бросить устройство на кровать.

Привет, Эбби. Как дела, Эбби?

Господи, неужели так трудно проявить ко мне немного любви?

Клянусь, иногда я задаюсь вопросом, не удочерили ли меня. Я бы никогда не стала так обращаться со своим ребенком.

Внезапно Николай спрашивает:

— Что случилось?

Не желая заставлять его волноваться, когда завтра у него состоится сделка в Африке, я качаю головой.

— Я просто буду скучать по тебе.

— Ты все еще можешь передумать и остаться, — дразнит он меня идеальной мечтой.

На мгновение я обдумываю его предложение.

К чему я вернусь? К обучению в Академии Святого Монарха, которое меня не интересует… к родителям, которым на меня наплевать?

Аврора. Ты возвращаешься ради Авроры. Ее свадьба через две недели.

— Спроси меня снова после свадьбы Авроры и Миши.

Николай удивленно приподнимает бровь.

— Ты это серьезно?

Я подхожу к нему и обвиваю руками его шею. Улыбаясь своему мужчине, я говорю:

— Да. Я вернусь, если ты все еще будешь хотеть меня через две недели.

— Постоянно, — требует он. — Я не отпущу тебя во второй раз.

Я не могу описать то чувство, когда знаешь, что на этой планете есть человек, который хочет меня. Который любит меня так сильно, что не может жить без меня.

— Я люблю тебя, Николай, — говорю я, в моем голосе звучит вся моя любовь к нему.

Он поднимает руки к моему лицу, обхватывая щеки. Он заглядывает в глубину моей души.

— Жизнь моя. Душа моя. Ты мое все.

Прежде чем я успеваю спросить, что означают эти слова, он переводит:

— Жизнь моя. Душа моя. Мое все.

Стоя в его объятиях, я знаю, что сказала бы "да", если бы он попросил меня выйти за него замуж.

Калейдоскоп бабочек порхает в моем животе, и эта мысль становится моей новой мечтой.

Николай нежно целует меня в губы, затем тяжело вздыхает.

— Позволь мне проводить тебя до частного самолета, пока я не сдался и не удержал тебя здесь против твоей воли.

Это никогда не будет против моей воли.

Мы забираем мой багаж, и я беру с кровати свой телефон. Когда мы выходим из дома Николая, превратившегося в пристанище мира и любви, у меня в животе возникает неприятное ощущение.

Я не хочу уходить.

Что, если демоны вернутся? Что, если это было лишь временное решение, и я не смогу функционировать без Николая?

Он берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Словно прочитав мои мысли, он говорит:

— Если я тебе понадоблюсь, позвони мне днем или ночью. Во время полета у меня не будет сигнала. Если что-то случится, пока я буду вне зоны доступа, позвони моей маме. Она заберет тебя из Академии.

Боже, я буду скучать по нему.

Николай несет мой багаж по трапу и передает его стюардессе.

— Садись, любовь моя, — приказывает он, прежде чем пристегнуть меня, убедившись, что ремень безопасности надежно закреплен.

Он садится передо мной на корточки и пристально вглядывается в мое лицо, словно пытаясь запечатлеть меня в своей памяти.

— Позвони мне, как только приземлишься в Швейцарии.

— Обязательно, — обещаю я.

— Сэр, мы готовы, — сообщает ему пилот.

Николай наклоняется надо мной, прижимаясь отчаянным поцелуем к моим губам.

Всего две недели.

— Я люблю тебя, Эбигейл, — шепчет он хриплым голосом.

Слезы застилают мне глаза.

— Скоро увидимся. Не скучай по мне слишком сильно.

Николай выпрямляется и кладет руку на сердце.

— Это невозможно. Без тебя у меня лишь половина души.

Господи.

Я с трудом сглатываю, мое горло сжимается, когда я смотрю, как он покидает самолет.

Слишком рано самолет выезжает на взлетно-посадочную полосу, и когда он поднимается в небо, я тяжело вздыхаю.

Полет кажется длиннее, и с каждой милей, увеличивающейся между мной и Николаем, я скучаю по нему все больше и больше.

Как только мы приземляемся в Швейцарии, я включаю телефон и набираю номер Николая.

Он отвечает после первого гудка.

— Ты все еще можешь вернуться.

— Хотелось бы, — бормочу я, поднимаясь с кресла. Я беру свой багаж и выхожу из самолета. — Я скучаю по тебе.

— И вполовину не так сильно, как я скучаю по тебе.

Улыбаясь охранникам Святого Монарха, я забираюсь во внедорожник, который приготовил для меня Николай, и ворчу:

— Следующие две недели действительно могут убить меня.

— Я постараюсь навестить тебя после того, как завершу сделку в Конго.

На моем лице расплывается улыбка.

— Я в долгу не останусь.

— В таком случае, увидимся во вторник.

Я усмехаюсь, пока машина везет меня в замок.

— Я позвоню тебе, как только вернусь в Европу, — обещает он.

— Счастливого пути и не пострадай, — говорю я, беспокоясь о встрече, которую он проводит в Конго. — Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

— Не беспокойся обо мне. Люблю тебя, детка, — бормочет он, прежде чем закончить разговор.

Я убираю телефон в сумочку и выглядываю в окно.

Смирись с этим, Эбби. Сосредоточься на счастье Авроры и сделай день ее свадьбы особенным.

Может быть, я узнаю Инну получше. Поскольку Николай близок со своей сестрой, мне кажется важным, чтобы мы поладили.

Внедорожник подъезжает к парадным ступеням замка, и один из охранников открывает мне дверь. Я замечаю ряд внедорожников, припаркованных вокруг фонтана, но не придаю этому значения.

— Спасибо, — говорю я охраннику, вылезая из машины, и, взяв свой багаж, направляюсь внутрь.

Волнение начинает бурлить в моей груди, потому что мне не терпится рассказать Авроре обо всем.

Я открываю дверь в свои апартаменты и вхожу внутрь, прежде чем закрыть ее за собой. Когда я оборачиваюсь, кровь отливает от моего лица. Губы немеют, когда я шепчу:

— Отец?

Выглядя как грозовая туча, которая