Их любимая - Дана Блэк

Первой рванулась по коридору к двери, уверенная, что на крыльце младшие Северские.

Отлично. Прекрасно. Чудно. Молодцы, мальчики, что заглянули. Каждому, каждому я все выскажу и в такие дальние дали пошлю, что им и семи лет не хватит дорогу найти обратно.

Нах*й пусть идут, все втроем.

А я заберу Гришу, мы уедем в гостиницу, а потом...

Решу.

Сама.

Повернула защелку, распахнула дверь...

И зажмурилась от ослепившей вспышки, ладонью заслонила лицо. Проморгалась.

Ночь, ветер теплый, двор освещает свет фонарей и фар. На крыльце топчется бородатый парень в клетчатой рубашке, а во дворе позади него толпятся незнакомые люди с фотоаппаратами.

Вспышки замелькали перед глазами с такой скоростью, словно я теледива, по красной дорожке прошлась без трусов.

- Арес Северский здесь? - гаркнул мне в лицо парень, и я машинально попятилась.

- Какого хрена, - выругался позади Арес и за локоть дернул меня в сторону. Захлопнул дверь.

Секунда-другая тишины. И на звонок начали давить с утроенной силой. Арес подпер спиной дверь, достал телефон, уткнулся в него, и на его лицо упал голубоватый свет экрана.

Молчание.

- Что...- начала и обернулась на голос Гриши.

- Мама, - сын стоит в проеме, спросонья трет глаз. Смотрит на меня, на Ареса и, склонив голову набок, прислушивается к шуму снаружи. - Мам...

- Разбудили тебя? - улыбнулась и приблизилась, подхватила Гришу на руки. - Не дают поспать моему солнышку.

- Кто там? - сын смотрел мне через плечо, пока я несла его в комнату.

Не Тим и не Сева точно.

Какие-то журналисты. Которые наделали фотографий моей ошалелой физиономии. И они зачем-то продолжают названивать в дверь.

В спальне уложила сына обратно на кровать и укрыла одеялом.

- Полежи пока, скоро поедем в гостиницу, - поправила мягкие темные волосы, спадающие ему на лоб, - принести тебе что-нибудь? Пить хочешь?

- Нет. А что там? - Гриша привстал.

- Там у Ареса важные дела.

- А папа где?

- А папа...- ну что тут сказать. Я не знаю. Саму себя в капкан загнала. Дима прав, я дура, я не способна воспитать ребенка, моих мозгов хватит разве что следить за аквариумными рыбками.

Запустила пальцы в мокрые волосы и с силой дернула.

- Рита, подойди ко мне, - в дверях вырос Арес.

- Ложись, я сейчас, - уложила Гришу обратно в подушки, поцеловала теплый лобик и поднялась. В коридор вышла с желанием ударить Северскому по его чувственным губам, чтобы они никогда не заживали.

Не из-за меня ведь в этот дом налетела стая журналистов?

- В соседнем таунхаусе нашли склад оружия, - выдал Северский так спокойно, словно речь идет о детских игрушках, которые пульками стреляют. - Пока здесь только журналисты. Но скоро приедет полиция.

Он замолчал, ожидая моей реакции.

Да плевать мне уже.

- То есть ты торгуешь оружием, - понизила голос и прижала ладонь ко рту. - Нда, кто бы мог подумать, Арес Северский, новый губернатор - и такой ужас. Немыслимо.

- Прекрати немедленно, - рявкнул он и впечатал меня спиной в стену. - Рита. Даже если бы я занимался оружием, а это не так. Я не идиот, чтобы хранить его в таунхаусе, куда в любой момент может заселиться кто-то из моих сотрудников.

- Ну конечно тебя подставили, - кивнула. - Все преступники, оказавшись в кабинете у следователя, поют одну песенку: это не мое. Я чист, как слеза младенца. Да. Ладно. Что теперь?

Он молча смотрит мне в глаза, я в полутемном коридоре с трудом различаю выражение его лица. Он стоит близко, меня не касаясь. Но кожей чувствую, как он напряжен и как пытается за маской безразличия скрыть что-то нехорошее.

Это словно перед бурей затишье, солнечный полдень перед вечерним громом и угроза в воздухе.

- Что такое? - не выдержала.

В дверь больше не названивают, но журналисты никуда не ушли - они гомонят снаружи, и гул от их болтовни не смолкает в ушах.

За стеной мой сын, и он не спит, мне нужно забрать его и уехать как можно скорее, я не хочу разборки, журналистов, полицию, боже, что, черт возьми, происходит?

- Когда я той предновогодней ночью приехал за тобой в аэропорт, - после паузы негромко начал Арес и потянул меня за лямки комбинезона. Белая рубашка распахнута, он прижал меня к голой горячей груди, - я тогда договор нарушил. Который сам же и составил. Понимаешь, о чем я? Нет? Тебе и знать этого не надо. Сука, - ругнулся он, скрипнул зубами. - Бл*ть. Я хочу, чтобы ты знала. Я тебя не бросал. Но это единственный выход был, Рита - не трогать тебя. Ни мне, ни Тиму, ни Севе. Никому нельзя. И это по-честному, если никому, ты согласна? Нельзя было ехать за тобой, в туалет за тобой вламываться, - он говорит и так странно улыбается.

Мне хочется, чтобы он замолчал.

Не надо его слушать, я по голосу чувствую, по глухим ноткам, по паузам, которыми он рубит слова - после этих откровений в наших жизнях начнется ад. Это больше не шутки, и, господи, уж лучше бы они были эгоистами, козлами, мудаками последними, решившими семью мне сломать ради развлечения.

- Хватит, Арес, я поняла, - попыталась вывернуться.

- Только прошлое не переписать, - он крепче стиснул меня, внимательным взглядом скользнул по лицу. - Да я и не жалею ни о чем. Я бы сделал это и снова, и снова. Снова. По кругу. Бесконечно. Я сразу в ловушке был. Смешно. Любовь это называется? - Арес усмехнулся, языком коснулся разбитой губы, помолчал. - Сейчас Тим и Сева цель себе поставили - меня уничтожить. И, может, они остановятся. Может, да. Зато я уже нет. А ты, - он наклонился к моему лицу и шепнул, - даже близко не представляешь, какую войну развязала. Игры кончились, Рита, кроме любви есть еще ярость, ненависть. И она тоже слепа.

Глава 43

Глава 43

Тим

- Тебе бы в больничку, - бросил Сева, щелкая зажигалкой. Он затянулся, красный уголек затрещал. Брат выпустил дым в приоткрытое окно и, не глядя на меня, спросил. - Ребро сломано?

- Не знаю, - буркнул и выщелкнул в рот обезболивающее.

Помолчали.

Ночь, темень, час,