Девушка с характером - Анне Якобс

С перчатками и шляпой в руках Пауль поднялся на крыльцо, звонить в дверь он не стал, зашел в дом самостоятельно. Почему бы не попробовать? Он ничего у нее не потребует. Всего-то подойти чуть ближе, мило побеседовать, почувствовать на себе ее взгляд, окунуться в эту темную бархатную бездну. Лишь ненадолго…

В холле царил полумрак, только возле лестницы горела газовая лампа, с помощью нее персоналу было проще отыскать электрический выключатель. Кажется, никто не заметил возвращения Пауля, прислуга, верно, собралась в кухне праздновать Новый год. Он вдруг подумал, что некоторые слуги сегодня получили отгул и оправились к своим семьям и друзьям. Но кто? И не вернутся ли они вскоре? Вновь ему вспомнилась грязная пивная в Нижнем городе, тот тип, поваливший Мари на землю… Ведь Мари не ушла туда снова? Нет, она ему обещала. Но кто сказал, что обещание не будет нарушено?

– Никогда! Хоть на голову становись. Я ни за что этого не сделаю!

Пауль подходил к лестнице, когда из коридора, ведущего в кухню, донеслись гневные интонации. Голос принадлежал Роберту. Пауль помедлил, однако нашел неуместным подслушивать разговоры слуг и пошел вверх. Ковер приглушал звук его шагов.

– То есть ты лучше сядешь в тюрьму? Будешь побираться, потому что никто не возьмет тебя на работу, с такими-то рекомендациями…

А это говорила Августа. Какой бы злобной она ни была, для Пауля у нее всегда была наготове наивно-покорная улыбка.

– Давай завязывай. Никто ничего не докажет. Тем более ты.

Теперь Пауль остановился и навострил уши. Кажется, тут какая-то грязная история. И надо же – в ней замешан Роберт, от которого Пауль никак не ожидал.

– Могу поклясться перед судом, – вполголоса ответила Августа. – Ты припрятал письмо фрейлейн, а взамен положил в почту другое. Которое достал из пиджака.

– Не смеши, Августа. Зачем мне это делать? Какое мне дело до писем молодой госпожи?

Пауль услышал, как Августа отрывисто рассмеялась. Было похоже на кашель.

– Зачем? Понятно зачем. Потому что ты не хотел, чтобы она писала лейтенанту фон Хагеману любовные письма. Ты в своей слепой ревности подменил настоящее письмо своим. Может, даже почерк скопировал и подпись подделал. Ты знаешь, что за такое, если все вскроется, тебе грозит каторга?

– Ни одного слова правды! Ты сама ослеплена ревностью и выдумываешь ложь. Кто поверит в этот бред? Никто. На тебя же и свалят, Августа.

– Если женишься на мне, Роберт, тогда я тебя не выдам, – изменившимся голосом запричитала Августа. – Я вижу, что ты сгораешь от своей злосчастной любви, поэтому и предлагаю тебе. Ты всерьез думаешь…

– Тссс! – прошипел он. – Тихо. Кто-то пришел.

– Да кто пришел, света же нет!

Паулю стало неловко, когда Роберт вышел из коридора в холл. Прятаться от лакея было смешно, однако если бы Роберт понял, что Пауль подслушивал разговор, стало бы совсем уж неприятно. Он медленно опустился на табуретку и погрузился в тень балюстрады, пережидая, пока Роберт уйдет.

Затем Пауль осторожно стал подниматься и обдумывал услышанное. Он не совсем понял, но все выглядело так, будто бедняга Хагеман получил подложное письмо. Надо будет при случае спросить Китти, но зная свою младшую сестру, он с трудом мог себе представить, что она пишет любовные письма. История, в сущности, пустяковая, однако плохо, что Роберт совершил подлог. У них сложилось неверное мнение об этом парне. Надо будет обсудить с мамой. Потом. Сейчас у него другие планы.

Пауль зашел в красную гостиную, включил люстру и нажал на звонок для вызова прислуги. Не прошло и минуты, как появился Роберт.

– Господин… Мы не слышали, как вы вернулись… Поздравляю с Новым годом.

Лакей заметно нервничал, и Пауль изобразил веселье, чтобы тот успокоился:

– И тебя с Новым годом, Роберт. Пусть исполнятся все наши желания и надежды.

Роберт с улыбкой поклонился и промолчал. Думал ли он о том, что молодой господин слышал разговор, который не предназначался для его ушей?

– Остальные еще не вернулись или уже спят?

– Ваши родители, обе сестры еще в гостях. Но мы полагаем, что скоро вернутся.

– Я тоже так думаю, – кивнул Пауль. – Принесите сюда шампанского и бокалы, чтобы мы быстренько могли выпить за Новый год.

– Слушаюсь, господин.

На этот раз казалось прошла вечность, пока Роберт вернулся в красную гостиную. Он принес шампанское как положено, в серебряном ведерке со льдом.

– Поставьте, я сам разолью. Спасибо.

Пауль подождал, пока Роберт покинет гостиную, затем открыл одну из бутылок и наполнил два бокала. Шампанское еще не охладилось и сильно пенилось, пришлось несколько раз доливать. Он с тревогой подбежал к окну: не въезжал ли в ворота виллы автомобиль? Нет, к счастью, ему показалось.

С бокалами в руках он прошел по коридору, быстро и не пролив не единой капли поднялся на третий этаж и поставил свою ношу на комод.

Сердце Пауля забилось сильнее, но не от ходьбы по лестнице. Он постучал.

Ни звука. Пауль с ужасом подумал, что Китти, уходя из комнаты, просто не выключила электричество. Он постучал посильнее. Ничего. Ему стало любопытно. Он решительно надавил на ручку и открыл дверь.

Она была там! Стояла с блокнотом перед мольбертом, на котором была раскрыта книга. Оказалось, что она срисовывает репродукцию знаменитого Давида Микеланджело.

– Господин… извините, я… я была так увлечена… Очаровательные темные глаза смотрели на него с ужасом, так смотрит загнанная в ловушку серна.

– Не бойся, Мари. Это я должен извиняться, что ворвался в чужую комнату.

Без сомнения, она его слышала, но посчитала, что если не ответить, он уйдет. Пауль прошел в комнату, попытался посмотреть на рисунок Мари, но она, покраснев, спрятала его за спину и поспешно захлопнула книгу. Потому что намеревалась рисовать обнаженного юношу? Паулю понравилась ее стыдливость. Нет, все же там, в Нижнем городе, она сказала ему правду.

– Но художник не прячет свои работы. Искусство предназначено для всех. Даже для меня.

– Я не художница, господин. Я только потому рисую, что госпожа поручила мне. Она дает мне уроки, я должна выполнять задания.

Новая ипостась Китти – строгая наставница по рисованию. Она не уставала удивлять.

– Ну раз уж мы тут стоим, – непринужденно произнес Пауль, – может, выпьем за Новый год?

Как по волшебству, появились два бокала, один он протянул Мари. Она отшатнулась.

– Благодарю вас, господин. Но, пожалуйста, я бы не хотела пить алкоголь.

«Жеманничает, – подумал Пауль. – Но ничего. Господи, как же