Каждый день, каждый час - Наташа Драгнич

— Как она может не подойти?! Я же ее отец! — Слова врача показались ему смешными и возмутительными.

— Разумеется, но мы обязаны провести анализы.

Лука хотел снова возразить, но Ана взяла его за руку и увела в сторону.

— Все хорошо, Лука, все хорошо, — прошептала она.

Ана усадила его рядом с Зораном и Майей. Зоран скривил рот в знак солидарности с сыном. Лука положил руку Майе на голову. Дочка как всегда посмотрела на него с легким удивлением.

— Всё будет хорошо, tata, — сказала она и задумалась над следующим ходом.

Андрий сел рядом с Лукой. Лука улыбнулся зятю, словно хотел сказать: я понимаю, тебе сейчас тяжело, но всё будет хорошо. Андрий поднял на него глаза, не знавшие раньше ни горя, ни печали, и Лука прочел в них страх и беспомощность.

— Где дети?

— У моей мамы.

— Хорошо.

Наступило долгое молчание. Было слышно, как по доске передвигают шахматные фигуры. На дворе стоял 2008 год.

— Мам, как тебе?

— Чудесно! Может быть, слегка мрачновато. Ты сам нарисовал или скопировал с книги?

— Конечно сам!

— Она выглядит, как настоящая! Того гляди, бросится и вцепится в горло. Потрясающе!

— Правда? Это ископаемая акула, hemipristis elongatus. Водится в Тихом и Индийском океанах и в Красном море. Она небольшая, самое большее метр сорок в длину. Как думаешь, месье Деми будет доволен моим рефератом?

— У тебя настоящий талант. Возможно, тебе стоит попробовать себя в живописи.

— Может быть.

* * *

— Как же ты дошел пешком в такую погоду, tata? Андрий мог заехать за тобой.

Катя стерла капли дождя с его лица. Ее прикосновения были приятными. Уже несколько лет до него почти никто не дотрагивался. С тех пор как он перестал исчезать из бара на пару часов с какой-нибудь случайной знакомой, он мог прожить и без секса. Он чувствовал себя старым, но трепанным и смертельно уставшим, хотя ему исполнилось всего сорок девять лет.

— Ничего страшного. Ты же знаешь, мне нужно двигаться.

Катя недовольно покачала головой, словно он был ее непослушным ребенком.

— Как твои дела, сокровище мое? — Лука взял дочь за руку.

— В порядке. — Но было видно, все не так уж и хорошо. Катя была бледна, под глазами залегли синяки, кожа казалась влажной. Температура все еще не спала.

Лука спросил, почему анализы так долго не готовы?

В дверях появилась Ана. Она улыбнулась племяннице и сделала Луке знак, чтобы он подошел к ней.

— Что нового?

Они стояли перед палатой Кати. Ана прикрыла дверь. Лука не ждал ничего хорошего, но даже представить не мог, о чем пойдет речь.

— Лука, мне очень жаль. — Очевидно, Ана не знала, с чего ей начать.

— Ты о Кате? У нее совсем не осталось времени? Нужна немедленная операция? — Луку терзали страх, гнев и желание немедленно начать что-то делать.

— Нет, речь не о ней. Катя тут ни при чем. — Ана смущенно опустила глаза. Разговор причинял ей боль, она явно предпочла бы его избежать.

— Ана, что случилось? Скажи мне наконец!

Сестра посмотрела на него, словно прощалась. Ее глаза покраснели, выступили слезы. Ана взяла его за руку, и Лука ее не отдернул.

— Ана!

— Мне так жаль...

— Господи, да говори уже!

Ана утерла слезы и крепко сжала брата в объятиях.

— Катя не твоя дочь, — прошептала она ему на ухо.

Лука потерял сознание. Ана не смогла его удержать и упала вместе с ним. Прямо на холодный больничный линолеум.

Следующие несколько дней Никола прилежно рисовал. Сначала только акул и других морских обитателей, но он все же рисовал.

Скопилась целая папка потрясающих рисунков, которые были так реалистичны, что, несмотря на страх, который внушали эти хищники, хотелось немедленно броситься в бирюзово-голубые воды.

Дора взяла рисунки и отправилась к своему старому другу Кристиану, который к тому времени владел уже двумя галереями в Париже и одной — в Берлине. За прошедшие годы они виделись редко, но по-прежнему чувствовали взаимное расположение и симпатию. Дора хотела услышать его мнение о рисунках Николы. Ей было любопытно, узнает ли он в них манеру Луки.

— Ну, вот и ты! Прошла целая вечность!

Кристиан сердечно обнял ее и трижды поцеловал. Он прекрасно выглядел, словно был опять влюблен. Возможно, так оно и было: он влюблялся по многу раз в год, обычно в какую-нибудь молодую художницу, и потом выставлял ее картины у себя в галерее. Но это редко приносили ему выгоду. Тогда он начинал говорить, что нельзя смешивать искусство и сердечные дела. И все повторялось.

— Да, mon ami, говорить говорим, но ничего не имеем. — Дора рассмеялась и нежно коснулась его щеки, словно хотела погладить.

— Зато я регулярно вижу тебя на сцене, посещаю каждую премьеру, и, должен сказать, я обожаю твою Бланш. Мне кажется, она получилась даже лучше, чем у Вивьен Ли.

— Спасибо! Ах, если бы это действительно было так!

— Как будто бы ты за нее не получила никаких наград! Не скромничай! Я-то тебя знаю.

— Тогда ты должен знать, что скромной меня никак не назовешь!

Они рассмеялись. Как обычно никто из них ни разу не упомянул Луку.

— Ну, показывай, что ты принесла?

Дора открыла папку, достала рисунки и разложила на большом столе Кристиана. Отступила назад, дала ему время хорошенько их рассмотреть. Кристиан принялся за работу весьма основательно. Некоторые рисунки он изучал чуть дольше, к некоторым возвращался вновь. Его губы шевелились, как будто он разговаривал сам с собой. Его лицо было в движении, на нем отражалась внутренняя работа, которая происходила в его голове. Внезапно Кристиан закрыл глаза, откинул голову и провел руками по жидким волосам. Затем застонал как марафонец на финише, открыл глаза и посмотрел на Дору. Задумчиво. Слегка настороженно.

— Что это такое? — спросил он и погрозил ей пальцем.

Прежде чем Дора успела ответить, Кристиан исчез в помещении позади студии. Отсутствовал он долго, поэтому Дора уселась в его рабочее кресло и начала крутиться.

«Мы так никогда и не повзрослеем», — с радостью подумала Дора. Затем она услышала крики, доносившиеся из подсобки, где скрылся Кристиан.

— Что случилось?

Дора уже хотела встать и пойти к нему, но Кристиан уже появился в дверях. В руках он держал небольшой холст.

— Смотри, я сразу его узнал.

Дора с опаской посмотрела на друга.

— Ладно, не сразу! Но сейчас я абсолютно уверен! Смотри!