Лаванда для отца-одиночки - Салма Кальк

не приставал, все просто ели, пили, болтали обо всём на свете, танцевали, хоть было и тесновато, а потом ещё оказалось, что кто-то из гостей принёс гитару и будет петь. Юма любила петь, хоть и с начальной школы никогда серьёзно не занималась. А тогда она просто училась в школе, где был мощный хор, и её туда взяли. А потом она не вытянула один учебный год по оценкам, и маме предложили перевести Юму в школу попроще, что и сделали, и хора там уже не было. И понеслось.

В нынешней школе Юму даже прослушали, оказалось, что она отлично слышит музыку и правильно воспроизводит ноты, и рекомендовали ходить на дополнительные занятия. Она даже собралась, но пока не дошла. Дойти, что ли? Потому что девушка с ярко-синими косичками и бритыми висками пела очень здорово, они пели вдвоём с парнем, Стеф сказал, что это брат и сестра, брат целитель, а сестра с их Тони в одной группе. Что это, разве девушки учатся на боевом факультете?

Юме в руку сунули бокал, и она глотнула, не глядя. Тьфу ты, вино, что ли? Кислое какое-то!

— Кто вы, прекрасная дама? — вдруг спросил у неё ещё один незнакомый парень, он появился позже всех.

Очень красивый блондин, вот только глаза у него, как у Трофея, такие же жёлтые. Юма хихикнула.

— Я Юма, мы с Фредом друзья, он позвал меня отмечать его день рождения.

— А я Жанно, мы с братом Фреда в одной группе уже третий год.

— Будем знакомы, — благовоспитанно сказала Юма.

За знакомство она тоже выпила, и этот парень принёс и подарил Тони какое-то непростое вино, его тут же разлили. Чтобы попробовать, Юма допила ту кислятину, что была в бокале, и протянула. Новое вино оказалось белым, с пузырьками, очень вкусным, жаль, быстро кончилось.

— Юма, ты рехнулась? — спросил Фред. — Нефиг пить, тебя потом твой отец по головке не погладит! И нас всех заодно.

— Да ладно, всё круто, — Юме в тот момент было легко и весело. — Танцуем?

— Да я не умею, — вздохнул он.

— Да и пофигу, я тоже не умею, — отмахнулась Юма. — Попробуем.

Правда, тут закончилась мелодия, и Фред куда-то делся. Ну и ладно, можно же не только с ним танцевать, да? Хотя хотелось с ним, что уж.

Юма танцевала с девушками в кругу, потом под медленную мелодию с тем самым Жанно, потом ещё с одним парнем, его звали Николя, потом снова с девушками в кругу. Как она поняла, тут были однокурсницы Финнеи с водного факультета, и ещё девушки с других факультетов тоже — и все красивые, хоть и совсем разные. Эх, когда же она-то станет взрослой и красивой?

Мысли о взрослости снова привели к столу с едой и бокалами, там снова что-то разливали.

— Эй, мелкая, а тебе вообще пить-то можно? — спросил здоровенный рыжий Флинн.

— Да я чуть-чуть, — Юма протянула бокал.

Ей туда плеснули чего-то красивого янтарного цвета, совсем чуть-чуть, как и просила. Она глотнула, даже не принюхавшись… и разинула рот. Какой-то жидкий огонь, честное слово. Запить, что ли? Она плеснула себе сама из бутылки поблизости, но это оказалась не газировка, а пиво. Тьфу ты.

Шаг от стола — и Юму повело, хорошо так повело. Пора заканчивать с алкоголем, так? Лучше пить просто воду, вода вот тут, на другом столе.

Она попробовала выйти танцевать, но голова как-то нехорошо кружилась, что с этим делать-то? Пришлось прямо вцепиться в стенку, чтобы не упасть, почему-то ноги совсем не держали.

А потом ещё и затошнило. Блин, где здесь туалет?

Она еле успела добежать, и из неё полезло наружу всё, вплоть до чашки арро утром, кажется. Тьфу ты. И что, нужно же будет как-то добраться до дома, да?

Она не закрыла за собой дверь, и в туалет заглянул кто-то из девушек.

— Тебе плохо, да? Держись за стенку, вот так, сейчас нальём воды, — девушка-блондинка серьёзного вида открыла дверь и крикнула: — Филиппа или Марианну сюда, пожалуйста.

Прибежала девушка с розовой прядью в волосах, улыбающаяся и очень красивая. Увидела Юму и перестала улыбаться.

— Интоксикация, — сказала она. — Сейчас будем спасать. Пить воду можешь? Понадеемся, что не всё успело всосаться в желудок, да?

Юме дали воды, но вода не удержалась внутри. Тогда её уложили на диван, и девушка с розовой прядью и парень, который пел, тыкали в неё пальцами и что-то ещё делали, она совершенно не поняла.

— Так, ребята, рассказывайте, где она живёт, её нужно срочно домой, — говорил тот красивый парень… Жанно, вот.

Он похож на Мари-Изабель из класса А. Только у неё нормальные глаза, а не как у кота… А он держится, как нормальный человек, носа не задирает.

— А её родители не убьют за такое? Может, ей наоборот, проспаться? Меня бы мать убила, — говорила какая-то девушка.

— У неё отец, он вообще нормальный, наверное, не убьёт. Меня вот может убить, я ж её позвал, — а это Фред.

Юма думает, что папа никого не убьёт, папа же хороший. А мама бы убила на месте прямо всех. И папу тоже, за то, что отпустил. И вообще папа сказал позвонить ему, когда она соберётся домой. Но ей так плохо, что она не может встать.

Её снова тошнило, с ней снова производили какие-то лечебные процедуры, а потом Фред вытащил из её кармана телефон.

— Ну я звоню, короче.

Юма не сразу поняла, кому он звонит. А потом как поняла! Наверное, так и надо. Пусть папа заберёт её домой…

Парни нашли её куртку и рюкзак, помогли одеться и вынесли наружу. Она и пикнуть не успела, а её уже несут! Тот здоровенный рыжий, его зовут… как зовут? Флинн.

На улице стало немного лучше. Когда подъехала папина машина, Юма уже даже почти продышалась.

— Простите, господин Жервез, так вышло, — говорил папе растерянный Фред.

— Уж вышло, так вышло, — вздохнул папа. — Ну что, поехали домой?

— Да, папа, поехали, — она сама изумилась, каким несчастным голосом это сказала.

— На заднее сиденье, я присмотрю, — о, тут и госпожа Лаванда тоже.

Правда, по дороге госпожа Лаванда держала руку на лбу Юмы, и оттуда пробивался такой же свет, как от рук целителей. И становилось чуточку, но легче.