Мама для детей босса - Анна Варшевская

Демьян, похоже, настолько серьёзно воспринял все рекомендации, что запрещает мне делать вообще всё. По его мнению, я должна только лежать, или сидеть с книжкой, или гулять — но только под его присмотром. И разнообразно питаться — четыре раза в день! Так я превращусь в колобка ещё раньше, чем наступит срок!

Мамуля помогает мне первые пару дней, а потом уезжает, прихватив с собой братьев. Ещё день я, стиснув зубы, терплю гиперопеку, а потом взрываюсь.

— Милая, ну как ты не понимаешь! — Демьян уворачивается от печенья, которое я швыряю в него. — Тебе надо отдыхать! А ты стояла с этим тестом…

— Я тебе сейчас покажу, отдыхать! — сдуваю со лба упавшие пряди и оглядываюсь, что бы ещё швырнуть — печенье всё-таки жалко, вкусное получилось. — Я тут что, особо ценный предмет мебели?! Инкубатор? Ваза хрустальная? Не тронь, а то рассыпется? Меня достало сидеть и ничего не делать! И если ты не прекратишь меня тиранить, я… я…

Мужчина, подловив удачный момент, хватает меня в охапку. Я, подпрыгнув, повисаю на нём, уцепившись ногами за бёдра, а руками за шею, и меня целуют так, что, кажется, сейчас кухня вспыхнет пламенем.

— Сладкая моя, — хрипит Демьян, оторвавшись от моих губ на секунду.

— Только попробуй сейчас сказать, что мне надо беречься… — шепчу ему с угрозой.

— И не подумаю, — он расплывается в соблазнительной улыбке и идёт вместе со мной в спальню. — Я соскучился!

— Мог бы и не скучать, — ворчу в ответ, — если б не выдумал сам себе, что…

Мне не дают продолжить, затыкая рот поцелуем. Слава богу, Костя уже спит. И слава богу, что в квартире хорошая звукоизоляция, потому что вести себя тихо мы не в силах. И так сдерживаемся до последнего.

Спустя полчаса я лежу на плече Демьяна, а он прижимает меня к себе, поглаживая мне спину.

— Я вдруг поняла, что никогда не спрашивала тебя о родителях, — говорю негромко и отстраняюсь, чтобы посмотреть на мужчину.

Он пожимает плечами.

— Они давно в разводе. Отец в Америке, уехал туда уже больше пятнадцати лет назад, у него другая жена. Мы редко созваниваемся, почти не поддерживаем отношения. Его развод с матерью был, — вздыхает, — тяжёлым. Я насмотрелся на них в то время, был уже достаточно взрослым, чтобы всё понимать. Наверное, тогда и решил не заводить близких отношений, лишь бы не переживать потом такое же. У мамы есть постоянный мужчина, они живут в Европе. С ней отношения ближе, но тоже… ну… не как у тебя в семье. Особенно теперь, когда я здесь. Пока жил там, виделись время от времени, но сейчас так, переписываемся пару раз в месяц, не больше.

Прижимаюсь к своему мужчине сильнее, обвиваю его руками и ногами, стремясь передать тепло. Он целует меня в макушку.

— Мне жаль… — произношу тихо. — Всё-таки семья — это очень важно…

— Ты — моя семья, — он отодвигает меня, уверенно глядит в глаза, — ты и Костя. И наши будущие дети! Вот единственная семья, которая мне нужна! Даже если ты каждый день будешь кидаться в меня печеньем, или посудой, или ещё чем-нибудь, — улыбается.

— Не буду, — фыркаю язвительно, — но только если ты возьмёшь себя в руки и перестанешь душить меня своей заботой!

— Постараюсь, но обещать ничего не могу, — улыбается Демьян весело.

Целую его и устраиваюсь поудобнее. Я спустила пар и теперь думаю, что ладно уж, пусть. В конце концов, ничего такого уж плохого от его заботы не произойдёт.

И правда, плохое происходит совсем не поэтому. Всего через день, когда Демьян привозит из школы Костю и уезжает на работу, раздаётся звонок в дверь, и я, открыв, вижу на пороге Элину.

— Можно зайти? — она смотрит на меня немного снисходительно, но без злости или пренебрежения, так что я, сглотнув, киваю и, посторонившись, пропускаю её в квартиру.

— Мама? — в коридор выходит Костя, но как-то не торопится бежать к ней.

Впрочем, Элина тоже не спешит обнять сына.

— Привет, Костя, — обращается к мальчику довольно мягко. — Я приехала повидать тебя и Ольгу. Вот, привезла тебе торт к чаю, — протягивает коробку мальчику, он берёт её и неуверенно улыбается.

— Милый, отнеси торт на кухню, хорошо? — обращаюсь к нему. — Мы с твоей мамой тоже сейчас подойдём.

Костя кивает и осторожно несёт коробку по коридору, а я перевожу взгляд на Элину.

— Я не собираюсь скандалить, — мирно говорит женщина, — но я хотела поговорить с тобой. Демьян наверняка сказал сразу звонить ему, если я появлюсь на пороге?

Киваю. Да, он действительно так говорил. И он будет в бешенстве, если я этого не сделаю.

Элина усмехается, она явно понимает, о чём я думаю.

— И всё же я попрошу тебя не звонить. Пойдём, выпьем чаю?

— Хорошо, — киваю ей.

В конце концов, я всегда могу позвонить Демьяну чуть позже, если вдруг пойму, что Элина начинает борзеть.

— Ты как себя чувствуешь? — спрашивает она меня.

— Э-э… — мне настолько странно слышать от неё этот вопрос, что даже не сразу соображаю, как ответить. — Нормально…

— Ну хорошо, — Элина удовлетворённо кивает, — а то Дем меня убьёт, если с тобой опять что-нибудь случится. Так что в моих интересах, чтобы после нашего с тобой разговора мы обе расстались здоровые и счастливые.

— Он что, так тебе и сказал? — не могу сдержать любопытства.

— Ага, — она язвительно улыбается, оглядывает меня с ног до головы. — Ты меня, конечно, извини, но что он в тебе нашёл? Не представляю, — машет рукой. — Ну да ладно, пойдём уже.

Стервозное замечание, против всякой логики, даже слегка успокаивает — значит, это всё та же Костина мамаша, а то уж я начала думать, что у меня крыша едет.

Мы устраиваемся на кухне. Элина презрительно морщится, но я решаю не обращать на это внимания — она, по крайней мере, нормально разговаривает с Костей, даже спрашивает у него, как дела в школе. Особенно её заинтересовывают его занятия английским, и мальчик даже переходит на простые предложения, показывая матери, чему он научился. Элина, выслушав ребёнка, удовлетворённо кивает.

Я отрезаю Косте кусочек торта, себе тоже. Элина слегка высокомерно отказывается, попутно сообщив, что она следит за фигурой и углеводы не ест уже лет десять. Пожимаю плечами — мне по барабану такие детали, у меня индульгенция от врача — поднимать себе настроение, так что с аппетитом ем вполне вкусный торт.

Костя, расслабившись, спокойно болтает, я заполняю неловкие паузы в разговоре, когда Элине нечего ответить на его слова