Мама для детей босса - Анна Варшевская

— Иван Дмитриевич, — зову врача, подпустив холода в голос.

— Прошу прощения за сцену, Ольга Александровна, — цедит он сквозь зубы. — Старая знакомая.

Открываю рот, но, поглядев ему в глаза, закрываю. Сам разберётся. Он благодарно кивает и скрывается в коридоре. А я, выбросив из головы чужие разборки, еду за Костей.

— Мам Оль, — мальчик выходит из тренировочного зала. — Мишку подбросим до дома?

— А Павел Петрович что, не приехал? — спрашиваю у Миши, выходящего следом. — Он мне вроде не звонил… — лезу за телефоном и обнаруживаю пропущенный. — А нет, звонил!

— У папы какое-то супер-важное совещание, он до вас не дозвонился, мне написал. Велел извиниться за него и попросить, — Миша смущённо улыбается, и я улыбаюсь в ответ.

— Конечно, это же не проблема. Пойдём!

Мы с Павлом Петровичем время от времени подстраховываем друг друга, особенно в дни соревнований у мальчишек, которые теперь не разлей вода. Довозим Мишу до дома, я пишу его отцу сообщение, что всё в порядке, и едем к себе. Заходим в квартиру, и Костя сразу бежит к себе в комнату.

— Джек! Иди ко мне, мой хороший!

Раздаётся скулёж и пофыркивание.

Мистер Крыс второй почил своей смертью, прожив у нас ещё полтора года. Тут уже скрыть от Кости кончину хомяка не получилось. И два месяца назад Демьян таки исполнил своё обещание — сын получил щенка. Мальчик счастлив до умопомрачения, да и дочки тоже — нового члена семьи, бостон-терьера Джека мы обожаем все.

— Кость, не забудь разобрать вещи после тренировки, — говорю негромко.

— Да разберу-разберу, мам, ну сколько можно напоминать, — слышу в ответ ворчание, улыбаюсь и иду в детскую, откуда доносятся голоса.

Останавливаюсь в дверях, глядя на открывшуюся картину.

— Солнышко, по-моему, нужно ещё посолить и как следует размешать, — Демьян протягивает Олесе игрушечную кастрюлю.

Я изо всех сил кусаю щёки изнутри, стараясь не засмеяться. Мужчина сидит по-турецки, вокруг него разложены все кухонные приспособления, Олеся возится с чашками из детского сервиза, за спиной отца пыхтит Ксюша с расчёской в руках — волосы мужа с левой стороны топорщатся хвостиками в разноцветных резиночках. Только Демьян может с таким убийственно серьёзным лицом играть с дочками одновременно в ресторан и в парикмахерскую.

Недалёк тот день, когда ему во сне накрасят ногти во все оттенки красного, а лицо изрисуют губной помадой. Не сдержавшись, прыскаю от собственных мыслей, и муж расплывается в улыбке, замечая меня.

— Олюша! — встаёт, вызывая одновременно два расстроенных вопля с разных сторон.

— Папа, куда?!

— Мама пришла, солнышки! — подходит ко мне и обнимает. — Маму нужно поцеловать! — тут же исполняет сказанное, потому что времени у нас ровно две секунды.

— Мама! — топот двух пар ножек, и вот я уже приседаю, прижимая к себе дочерей, которые, впрочем, быстро убегают обратно, доделывать свои какие-то важные дела.

Демьян опять меня обнимает.

— Шикарная новость, — хитро улыбается. — Ник с Аней согласны забрать наш детский сад к себе на выходные. Так что ты будешь вся моя, я соскучился, — шепчет мне на ухо, посылая мурашки по спине.

— Они святые, — выдыхаю мужу в губы.

— Мам, пап, ну сколько можно целоваться? — звучит сзади недовольно. — Я вообще-то голодный после тренировки!

Я прыскаю, выпутываюсь из объятий закатившего глаза Демьяна и иду на кухню. С Костей у нас всё было по-разному, он и ревновал к сёстрам, и злился то на меня, то на отца, то на родную мать, к которой продолжает ездить пару раз в год на каникулах, но в конце концов всё наладилось. Нам ещё, конечно, предстоит не один кризис, но уверена, мы со всем справимся.

За обедом я кормлю своё большое семейство, и мы обсуждаем, где отмечать день рождения близняшек, который уже совсем скоро. Демьяну и Косте нравится одно место, мне другое — кроме того, я знаю, что девочкам нужно что-то попроще, а уж точно не сумасшедший квест. Так что настаиваю на том, что мы тут в большинстве.

— Пап, что за несправедливость, — хмурится Костя, допивая чай. — По-моему, мне нужен брат. Так хотя бы будут равные шансы!

Я закашливаюсь, а Демьян, с трудом сдерживая улыбку, смотрит на меня. Приподнимает брови, и меня бросает в жар. Ну… почему бы и нет?

Конец!