Развод. Неверный муж - Адалин Черно

— Прости, но нет, — говорит с удивительным самообладанием.

Парень спрашивает у нее, кто я. Видимо, решает, что я английский не знаю и не понимаю.

— Мне нужно поговорить с твоей спутницей, — говорю, надеясь, что к нему дойдет быстрее. — Я ее муж и отец ребенка, которого она носит. Не оставишь нас… на сегодня?

Глава 44

Майя

— Нет, не оставлю, — спокойно отвечает Кит. — Только если Маия попросит.

Демьян насмешливо выгибает бровь, смотрит на меня с саркастической усмешкой, мол, серьезно?

Я удивляюсь, как Кит не теряет самообладание, выглядит не просто спокойным, но еще и расслабленным. Я так в присутствии бывшего мужа не могу, хоть и понимаю, что мы давно не видели, что ему мне нечего предложить, кроме…

Осознание, что он все знает, накатывает резкой волной. Он сказал ребенка… Он знает? Господи, откуда?!

— Пауза затянулась, Майя, — говорит Демьян. — Скажи мальчику погулять.

Он намеренно говорит на английском, чтобы Кит все понял, что слышал. Такова натура Демьяна — он унижает, не задумываясь. Он размазывает оппонента по стенке, совершенно не заботясь о его чувствах, но Кит… его я обижать не позволю.

— И не подумаю, — фыркаю. — Завтра в двенадцать тридцать у меня будет свободное окошко. В полчаса уложимся для разговора?

Сохранить самообладание мне помогает неожиданный пинок в живот. Я дергаюсь, непроизвольно кладу руку на место, куда секунду назад пришелся толчок.

— Майя… — раздраженно, на грани рычания.

— Да, Демьян? — поднимаю голову, мило улыбаясь. — Время не подходит? Или мало полчаса?

В этой стране тепло. Очень очень тепло, но меня пробивает озноб, начинает мелко трясти. Если Демьян сейчас не уйдет, то все поймет, а он не уходит. Стоит, сжав челюсти и явно пытаясь не сказать ничего лишнего.

— Считаешь, меня можно выкинуть за борт и спокойно ужинать с… этим, — он не скрывает презрения в голосе, а я не едва держусь, чтобы не схватить со стола свежеприготовленный лемонграссовый чай и не плеснуть ему его в лицо.

— Считаю, что ты не имеешь права прерывать меня. Я занята, у меня, как ты можешь заметить, встреча.

— То есть, наш ребенок недостаточная причина для ее отмены?

— Мой ребенок, Демьян.

Он сжимает челюсти, засовывает руки в карманы, сжимая их в кулаки.

Я слишком хорошо знаю своего мужа, чтобы не понять, что он злится. И находится на гране срыва.

Надеюсь, до него все-таки не дойдет, иначе он вытащит Кита из-за столика и устроит мордобой. Учитывая телосложение Кита, они разнесут тут половину кафе, а у нас нет денег на оплату возможного ущерба. Эта мысль меня отвлекает, я смотрю на Кита, который больше не выглядит расслабленным.

Он напряженно смотрит на Демьяна, улавливает в нем угрозу и готовится отражать атаку, если понадобится.

Господи, нет… только не это.

— Уходи, пожалуйста, — говорю уже не на английском. Не хочу, чтобы Кит слышал, как я прошу.

Демьян меняется в лице. Агрессия куда-то улетучивается, во взгляде появляется другая эмоция. Пока не могу ее определить, но это не злость и не недовольство, это что-то… сожаление?

Нет-нет-нет. Демьян на такое не способен.

Отворачиваюсь, концентрируясь на графине с чаем. Жду, когда Демьян уйдет. Сейчас в этом даже не сомневаюсь.

— Завтра в двенадцать тридцать. В офисе?

— Да, там…

— Я приеду.

Он уходит, и я не могу сдержаться и все-таки смотрю ему вслед. На широкую спину, обтянутую пиджаком, за которой не так давно я чувствовала себя, как за каменной стеной, а теперь… теперь мне страшно об нее разбиться.

За столом повисает гнетущая тишина, хоть и до появления Демьяна мы непринужденно разговаривали. Обсуждали планы, завтрашний день, встречи. И даже попытка Кита сказать мне, что я ему нравлюсь не испортила момент. Его испоганило появление Демьяна. Что он здесь забыл? Как он узнал, где я? Кто сказал ему о ребенке? Об этом никто не знает. Никто из сотрудников понятия не имеет о моей беременности, на учете я там не стою.

— Все в порядке?

Кит смотрит вопросительно, волнуется.

— Да… наверное, да.

— Вы не говорили, что ваш муж здесь.

— Он и не был здесь. И он мне не муж, — поспешно добавляю. — Мы развелись.

— Он так не считает.

— Да, пожалуй.

Теперь уж точно.

Я думала, мы все решили, развелись, разошлись, попытались забыть друг о друге. Так как Демьян никогда не хотел ребенка, я посчитала нужным скрыть от него факт беременности.

Он выбрал карьеру. Не меня, не наш брак, а свою компанию.

Сказать ему о ребенке значило бы пошатнуть его уверенность в правильности выбора. Заставить сомневаться, возможно, сменить решение. Я не хотела, чтобы это было так.

Чтобы Демьян все бросил и вернулся только потому что я беременна. Склеивать корыто только потому что оно не вписывается в обстановку не входило в мои планы.

И вот он здесь. За тысячи километров от родной страны. Знает, что я ношу под сердцем нашего ребенка. Не сомневается даже, что сын от него.

— На вас лица нет, — замечает Кит. — Маия, вы уверены, что хотите завтра с ним видеться?

— У меня нет выбора, — усмехаюсь. — Он хоть и бывший муж, но в одном был прав — это его ребенок.

— И все же, я мог бы… защитить вас. Если вы не хотите, можно нанять адвоката, охрану, финансы позволяют. Пусть решает вопросы без прямого общения с вами.

Представляю, как хожу везде с охранниками и не подпускаю к себе Демьяна и сразу же отбрасываю эту мысль.

Я не смогу.

Возможно, день-два, но дальше не выдержу и сама назначу встречу. Не из-за страха, нет, хотя я все же чувствую его в присутствии бывшего мужа, а из-за того, что терпеть не могу недосказанность.

Я должна знать, зачем он приехал, что хочет сказать.

Даже если он завтра обвинит меня в том, что я эгоистично скрыла от него беременность и что ребенок ему не нужен — хорошо. Лучше так, чем день за днем игнорировать его просьбу поговорить.

Пока что просьбу. В будущем Демьян может действовать по-другому.

Я бы и сегодня с ним поговорила, но мне захотелось поставить его на место за презрительное отношение к Киту.

За то, что позволил себе перейти черту, так с ним разговаривая, что дал себе возможность выказать пренебрежение моему возможному избраннику. Не имеет значения, что Кит — всего лишь мой помощник. На его месте мог быть любой другой мужчина и он бы все равно не