Цена мира - Александр Петрович Нетылев

А еще он знал, что Этельберт никогда не позволит призвать к ответу свою мать.

Между тем, демон-конь приземлился во внутреннем дворе поместья. И хоть ступал он легче обычных коней, но когда копыта коснулись земли, Линетта тут же проснулась.

— Мы приехали? — сонно спросила она.

— Да, — Ингвар в ответ улыбнулся, — Не вставай. Я помогу.

Легко, как пушинку, он подхватил её на руки. Благо, проклятые тени, служившие в его доме, моментально почувствовали желание хозяина и во всю ширь распахнули двери.

Так что жуткая перспектива задеть головой девушки дверной косяк ему не грозила.

— С возвращением, господин, — приветствовал его демон-кот, — В ваше отсутствие к воротам поместья приходил эдлинг Эддиф. Он передавал послание от короля Этельберта с приглашением на грядущий бал во имя будущего мира и процветания. Выбросить его, как обычно?

— Да, — Ингвар кивнул, уже направляясь в восточное крыло, когда Линетта вдруг подала голос:

— Подожди.

Она взглянула на мужа, и сонливость куда-то пропала из её взгляда.

— Не надо выкидывать. Мы придем.

Глава 14. О шрамах на лицах душ

На балах и приемах Линетта всегда чувствовала себя, как рыба в воде.

При королевском дворе и в замках вассалов, и даже во дворцах монархов дружественных держав, она всегда блистала, как яркая звезда. Не собиралась она отступать от своих привычек и в этот раз.

По её личному указанию демон-паучиха сплела роскошное платье с пышным подолом из нескольких слоев шелка разных оттенков лилового. Соединяясь вместе, эти слои на удивление напоминали формой цветок колокольчика, а пышностью своею оттеняли тонкую талию девушки. Корсета, принятого среди асканийских дам, Линетта не носила, полагая, что её фигура и так достаточно хороша, а вот вырез-«уголок», слишком смелый по асканийским меркам, прекрасно подчеркнул пышность груди. Привлекал к ней внимание и нежно-сиреневый шейный платок, завязанный кокетливым бантиком.

Голову девушки украшала изящная диадема, подаренная ей Ингваром. Кроме неё, из украшений принцесса надела лишь пару золотых браслетов: больше не требуется, слишком много украшений выглядит вульгарно.

Она желала вызвать восхищение, а не насмешки.

Достойную пару составлял ей и её супруг. Поверх небесно-голубой рубашки он надел камзол из черного бархата с искусной серебристой вышивкой, напоминавшей вьющиеся побеги плюща. На поясе его красовался длинный меч, — суровый боевой клинок, не раз побывавший в деле. Неизменные четки из красных кристаллов на этот раз надежно спрятались в рукаве, — но остаться без демонских союзников посреди диких человеческих джунглей Ингвара не заставила бы, наверное, никакая сила.

Хотя Линетту так и тянуло попробовать.

К королевскому дворцу их доставила карета, запряженная обычными лошадьми без капли демонических сил. Кучером, однако, выступил один из демонов, что служили Ингвару. В человеческом облике его суть определить было сложно, но шепотом Ингвар пояснил, что это демон-крыса.

И уже зная это, принцесса подумала, что было в этом слуге что-то крысиное.

Остановилась карета, и Ингвар безмолвно подал руку супруге, помогая ей спуститься. Очень кстати: в этом платье спускаться по ступенькам без посторонней помощи было довольно-таки неудобно.

Оно специально было так задумано, чтобы эту помощь получать.

Рука об руку принцесса и кесер вошли в зал, и на мгновение обилие блеска ослепило её. Зал освещался тысячами свечей, располагавшихся на восьми массивных золотых люстрах. Каждая такая люстра весила, наверное, больше самой Линетты, и страшно было представить, как их там вешали. Соединяли их длинные нити с кусочками граненого хрусталя, создававшими необычную игру света. Пол был отделан красным деревом, а роспись на стенах изображала знакомый сюжет свержения Зверя.

Линетте казалось, что в Аскании он будет преследовать её повсюду.

— Кесер Ар’Ингвар из Аскании, владетель Гиатана, и его супруга, принцесса Вин’Линетта из Данаана! — провозгласил распорядитель.

На несколько секунд воцарилась тишина. Во все глаза собравшаяся знать смотрела на прибывшую пару. И если Ингвар ощутимо напрягся, будто ждал, что на него сейчас набросятся с оружием, то Линетта улыбалась открыто.

Она не сомневалась в производимом впечатлении.

Не торопились дворяне к ним подходить, однако принцесса не беспокоилась об этом. Она знала, что это — своего рода проверка. Неуверенная в себе дебютантка начнет непременно метаться, заискивать, пытаться обратить на себя внимание.

А та, кто с детства вращается при дворе, прекрасно знает, что к ней подойдут непременно.

— Кесер Ингвар! Какая неожиданность встретить вас на этом балу!

Навстречу им шагнула пара, являвшая собой ярко выраженный контраст. Мужчина в ней был высок, голубоглаз и белокур; на нем был синий камзол, а поверх него — короткий белый плащ с золотой перевязью. Сопровождавшая его женщина была низкорослой и худенькой; черные кудри и смуглая кожа ассоциировались с южным Данааном, но характерные глаза и нос выдавали скорее примесь шайтарской крови.

— Эдлинг Иммед! — поклонился в ответ Ингвар, — Мы с вами не виделись с самой трагической смерти эдлинга Виртджорна. Леди Дарлин.

Он улыбнулся девушке, и та поспешила отвести глаза, спрятавшись за вуалью.

А кесер уже продолжал:

— Моя супруга, позвольте представить вам эдлинга Ар’Иммеда, некогда бывшего моим секундантом, и его жену, леди Ар’Дарлин. Господа, познакомьтесь с Её Высочеством, прекрасной леди Вин’Линеттой.

Говоря это, он условленным образом четыре раза сжал локоть принцессы, давая понять, что среди фракций асканийского двора Ар’Иммед принадлежал к числу «неопределившихся». А затем отпустил её, давая возможность протянуть руку для поцелуя.

— Очарован вами, — сообщил Иммед, чувственно прикладываясь губами к её запястью.

Как-то слишком уж чувственно, учитывая присутствие жены.

— Ваша красота достойна быть воспетой в стихах, Ваше Высочество, — добавил он.

Линетта улыбнулась, принимая комплимент, — но показательно не делая шага навстречу.

— Вы заставляете меня краснеть, милорд, — заметила она, — И мне приятна мысль, что чужая страна встречает меня подобным образом.

О, несомненно, он понял её намек. Как и она, долгие годы вертевшийся в свете, он прекрасно знал, как отличить любезность дамы, купающейся в мужском внимании, от действительного намерения совершить адьюлтер.

— В таком случае, желаю