Поверь мне - Мария Власова

Она опускает телевизор, садится на диван, когда мы только успели здесь оказаться? После брошенного ею торшера или вазы?

— Уходи, — просит, пряча от меня лицо.

Наверное, стыдиться за свое детское поведение?

— Нет, — отвечаю, садясь рядом.

Беру ее за руку, она даже не вырывается. Может быть так же устала, как и я?

— Просто скажи, станет легче нам обоим. Обещаю.

Она смеется, говорить то что я не ожидал от нее услышать:

— Ко многим дурочкам ты так подкатывал?

Забирает свою руку и чувствую, как зверь раздирает меня изнутри. Нет, по-моему, тоже ничего не получается. Ну почему меня связало именно с ней?! Она просто невозможно раздражает! Хватаю ее и усаживаю к себе на колени, и плевать на ее крики, ругань и попытки вырваться. Зверь хочет этой близости, он хочет чувствовать ее запах постоянно. А чего хочу я?

— Такая упрямая, — наклоняюсь к ее лицу, — как и я.

Ее щеки горят, мои тоже. Мы думаем об одном и том же? Нет, вряд ли. Касаюсь ее лба своим, приятное ощущение, но при этом интригующее. Я как будто на грани. Всего несколько сантиметров до поцелуя, чувствую лицом ее дыхание. Эта близость губительна, желание зверя становится моим, но я сдерживаюсь.

— Ты когда-нибудь сдашься мне? — спрашиваю зная, что ответ не хочу знать.

Только бы не сдалась, только бы не влюбилась, лучше злость, лучше ненавидеть, только бы ее глаза, затуманенные желанием не видеть. В ушах грохотом обивается ее сердце, по привычке считаю удары, наклоняясь к ее губам все медленней и медленней. Ее щеки горят, дыхание сбилось, все жду, когда она меня остановит. Хочу, чтобы она это сделала, но моя правильная девочка не останавливает. Я испортил ее, совершенно испортил, и где-то внутри, зверю это нравится.

Глава тринадцатая. На краю. (полная)

Глава тринадцатая. На краю

Родина нас встретила холодным снежным декабрём, вместо тропической жары. По возвращению с плена домой, в столицу, наш уже ждали. За кудрявым явился дед, его мать и отец. После случившегося брат подстригся коротко и отмылся, но худобы его сложно было не заметить. Его мать, низкая женщина средних лет, с такими же кудрявыми волосами под платком расплакалась и долго его обнимала и целовала. Сам же дед, хотя какой он дед с виду одного возраста что и отец парня. Отец и дед вели себя сдержанно, почти одинаково держались стороной от громкой тирады невысокой женщины. Марго наблюдала за этой сценой с улыбкой, затем быстрым шагом направилась к альфе и поздоровавшись протянула ему руку, которую оборотень не пожал.

— Надеюсь вы понимаете, что за такую большую услугу, как спасение вашего внука, за вами остается должок, — все так же улыбаясь заявила она.

— И что ты хочешь, женщина?

— От вас, дорогой Ренат, мне нужно только одно — не вмешательство, — она на показ вздернула подбородок.

— Не вмешательство? — переспросил он хмурясь.

— Вот именно, Вам не стоит лезть в дела моей семьи, и на территорию, которая по праву принадлежит моему мужу.

Сама ситуация была странной и поведение этой жуткой женщины тоже.

— Михаил больше не один из нас, а наши правила гласят…

— Гласят что никто не должен нарушать территорию другой стаи, так что соваться к нам не советую, — и как уверенно сказала.

— О какой стаи идет речь? Насколько я знаю у вас подрастает только бета, этот мальчишка что вы подобрали на дороге.

— Ну почему же, у нас двое сыновей, и второй из них альфа, — самодовольно улыбнулась женщина и я слегка растерялся, и не один я.

— Второй? — переспросил Ринат не хорошо прищурившись.

Женщина развернулась и посмотрела на меня, сидящего на лавочке и скрывающего свое лицо за каким-то журналом. Палится перед альфой мне совсем не хотелось, так что я держался подальше, ожидая, когда кудрявый скажет деду что уходит с его стаи.

— Кай, иди сюда! — крикнула эта жуткая женщина, раскрыв меня, даже рукой помахав.

Мне не осталось ничего иного как подняться и подойти к ним и встать немного в стороне от их шумной компании.

— Я же правду говорю, Кай? — она мне подмигнула, что только разозлило.

— Понятия не имею, о чем вы, — буркнул только, пока эта женщина рассмеялась.

Она думает, что я теперь ей что-то должен? Из-за того, что она нас вывезла на корабле и посадила в самолет с липовыми документами, по которым я действительно ее сын, Кай Михайлович Дмитров.

— Опять ты, — буркнул старый альфа недовольно.

— Кудрявый, — позвал друга, что бы тот выбрался наконец с объятий своей матери.

Смотря на этот момент чувствую зависть, мне хотелось бы, что бы меня тоже кто-то так же встречал. Но с другой стороны хорошо, что Марго так и не узнала мою настоящую фамилию и имя. Тёти знать об этой моей жизни знать не стоит.

— Да, мама, познакомься это Кай, мой теперь названый брат. Мы вместе там были, я многим ему обязан, — брат улыбнулся.

Его мать сразу его отпустила и схватила меня в душные объятия. Откуда в столь маленькой женщины столько силы? Чуть меня не задушила, честное слово. Со слезами на глазах расцеловала в обе щеки:

— Я так переживала за своего сыночка, спасибо что позаботился о нём.

— Это кто еще, кто о ком заботился?! Я его своей болтовней здорово развлекал! — кудрявый улыбнулся, наконец забирая от меня эту женщину.

— Не то слово, — согласился с улыбкой.

Мужчины, нанятые Марго как, раз привезли багаж, среди него был гроб, с телом Ена. Мне все же пришлось положить его туда, хотя и не хотелось с ним прощаться.

— Кто это? — ахнула женщина.

— Мам, пап, в этом гробу Ен, наш названый брат, я бы хотел похоронить его вместе с Каем, а затем вернутся и поговорить с тобой, дедушка.

Кудрявый улыбнулся матери, и отошел от них ко мне.

— Тогда вам стоит похоронить его в горах. Говорят, души тех оборотней, что хоронят в горах, никогда больше не становятся волками.

Марго улыбнулась, погладила крышку гроба, с такой нежностью, как будто там был ее ребенок.

— Потому мы никогда и не хороним своих в горах, — отозвался Ринат с пренебрежением.

— Пожалуй Ену понравится там, — высказал наше мнение кудрявый. Чем разозлил своего родственника.

— Младший, мы оба знаем, о чем ты попросишь. Так что я сразу скажу тебе нет, ты никуда не уйдешь со стаи, — мужчина перевел взгляд на меня, как будто оценивая, как противника.

— Дед, но я очень изменился за это время