Просто незабываемая - Мэри Бэлоу

Что же в таком случае он здесь делает?

Лусиус секунду хмуро смотрел на входную дверь, размышляя, что будет большей трусостью – постучать или, поджав хвост, убежать. Но не будучи по натуре ни застенчивым, ни трусливым, ни здравомыслящим в определенном смысле, он подошел к двери, поднял медный дверной молоток и постучал.

В течение, должно быть, целых двух минут не было никакого ответа, и это навело Лусиуса на мысль, что швейцар все-таки не живет в холле, как могло показаться раньше, а располагается там, только когда ожидает кого-нибудь. Но именно швейцар в конце концов открыл дверь, а когда выглянул наружу, у него на лице появилось недовольное и подозрительное выражение.

– Узнайте у мисс Аллард, не сможет ли она уделить мне несколько минут своего времени, – отрывисто сказал Лусиус, без приглашения переступая через порог.

– Она дает урок в музыкальной комнате, – сообщил ему швейцар.

– И?.. – Лусиус поднял брови.

– Вам лучше пойти и подождать там, – нелюбезно сказал мужчина, кивнув в сторону гостиной для посетителей, и ушел, стуча каблуками по твердому полу.

Оставшись один в комнате, Лусиус подошел к окну и смотрел на лужайку по другую сторону Дэниел-стрит, мечтая оказаться где угодно, только не там, где он сейчас был. Не в его привычках было преследовать нерасположенных к нему женщин, особенно когда мир полон тех, кто ему не откажет. Но теперь было уже слишком поздно убегать.

До Лусиуса донесся отдаленный девичий смех и звуки игры на фортепьяно, а потом музыка смолкла. На противоположной лужайке группа девочек – скорее всего из школы – играла в какую-то подвижную игру, и все они, наверное, пронзительно кричали, а наблюдавшая за ними учительница была похожа на рыжеволосую мисс Осборн, однако по дороге сюда Лусиус их не заметил, и это свидетельствовало о его озабоченности.

Дверь позади него отворилась, и Лусиус ожидал, что, повернувшись, снова увидит мисс Мартин. Но в комнату вошла сама Фрэнсис.

– Что вы здесь делаете? – Ее голос заметно дрожал, то ли от удивления, то ли от гнева, трудно было сказать.

И в этот момент Лусиус с потрясающей ясностью понял одно: на этот раз он не сможет позволить ей уйти. Все очень просто.

– Я пришел увидеться с вами, – ответил он.

– Зачем? – У нее на щеках выступили два красных пятна, а взгляд стал холодным.

– Затем, что между нами еще не все сказано, а я не люблю неопределенности.

– Между нами не осталось ничего недосказанного, лорд Синклер. Абсолютно ничего.

– Вы ошибаетесь, Фрэнсис. Пойдемте со мной. Пойдемте прогуляемся в Сидней-Гарденс.

– Я сейчас даю урок музыки, – сообщила ему Фрэнсис.

– Отпустите девочку раньше, – предложил он. – Она будет в восторге. После этого у вас еще есть уроки?

Она немного помолчала, сжав губы, а потом призналась:

– Нет.

– Тогда пойдемте со мной погулять.

– Вы заметили, какая сегодня погода? – спросила Фрэнсис. – И дождь собирается.

– Но дождя еще нет. Дождя может не быть и весь день, точно так же, как все рождественские праздники не было снега. Возьмите зонтик. Нельзя называть себя англичанкой и бояться выйти из дома, чтобы не попасть под дождь. Так вы всю жизнь просидите взаперти.

– Я больше не хочу иметь с вами ничего общего.

– Если бы я полагал, что вы действительно так думаете, то моментально ушел бы. Но по-моему, вы лжете. А если вы в самом деле верите в то, что говорите, тогда я уверен, что вы себя обманываете.

– Вы помолвлены. Мисс Порция Хант...

– Я еще не помолвлен.

– Но скоро будете.

– Будущее пока что неопределенно, Фрэнсис. Оно еще не состоялось. Как можно знать, что мы будем делать в ближайшее время? А сейчас, в данный момент, я не обручен. И мы с вами не закончили некоторые дела.

– У нас нет...

– Вы все же трусиха, Фрэнсис. – Лусиус начал терять терпение. Неужели она откажется пойти с ним? И какого черта он настаивает на своем, когда она ясно сказала, что не хочет иметь с ним никаких дел?

Но Лусиус знал – знал вне всяких сомнений, – что Фрэнсис так же сильно влечет к нему, как его к ней.

– Избегать неминуемого и бессмысленного страдания – это не трусость.

– Значит, я причиняю вам страдания? – Его зарождающийся гнев мгновенно исчез: наконец-то она признала, что здесь больше чем просто упрямство.

Но Фрэнсис не захотела отвечать. Бледная и спокойная, она сложила руки на талии и пристально, не мигая, смотрела ему в глаза.

– Подарите мне еще один час своей жизни, – попросил Лусиус. – Я ведь прошу не так уж много, правда?

У Фрэнсис почти неуловимо дрогнули плечи, и он понял, что она ему не откажет.

– Хорошо, один час, – сказала она. – Пойду отпущу Райнон Джонс и сообщу мисс Мартин, что ненадолго отлучусь.

Когда Фрэнсис вышла из комнаты, Лусиус проводил ее долгим взглядом. Он решил, что ему следовало все хорошенько обдумать и взвесить, прежде чем отправиться сюда. Но, будь все проклято, это же его жизнь, и должен быть способ прожить ее так, чтобы получить удовольствие самому и в то же время выполнить долг перед семьей и обществом.

Но как он мог что-то обдумать и взвесить, если, выйдя из дома на Брок-стрит, даже не знал, куда направляется?

И тем более не знал зачем – или знал?

Лусиус смотрел в окно невидящими глазами, с тоской оглядываясь назад, на то не слишком далекое время, когда его жизнь была простой и прекрасной.

Что ж, она опять будет прекрасной, черт побери!

Обязательно будет.

Он пообещал найти безукоризненную невесту – но безукоризненность бывает разная.