Твое сердце – лед - Аманда Вин

Сначала Милана собирается уйти, а потом вдруг разворачивается и говорит:

– Не понимаю, почему ты до сих пор держишь на меня обиду, если бы ты хотела, у вас бы с Максимом было всё хорошо, насколько я знаю, ты не захотела с ним встречаться. А он о тебе до сих пор думает.

Я усмехаюсь:

– Ты издеваешься? Ты серьезно? Это же ты нажаловалась тогда Кире Викторовне!

– Ну и что? Ты всегда делаешь то, что говорит тебе тренер?

Мне хочется ответить Милане нецензурно, но я стою и молчу, и она просто уходит. Я возвращаюсь в зал, тренируюсь, стараюсь не думать о её словах. Нужно искоренить в себе надежду. Сколько можно себя мучить? Ну не получается у нас. Наша история с Максимом началась по чужой воле. Она не может хорошо закончиться. Он нашел себе другую, ну вот и пусть с ней встречается, а я поеду на Олимпийские игры, займу там первое место.

После всех занятий подхожу к кабинету Киры Викторовны, она попросила подождать, чтобы пойти вместе домой. Неожиданно сталкиваюсь там с Иваном, хотя никогда раньше его здесь не видела.

– Привет, – говорит он мне.

– Привет, – отвечаю я ему.

– Вы знакомы? – удивляется Кира Викторовна.

– Мы познакомились с Катей на днях, когда я заезжал к тебе, мам.

– Да? – удивляется Кира Викторовна, – почему мне не сказали? А я-то думаю, зачем ты пришёл ко мне в центр сегодня. Оказывается, это из-за Кати? Ну, пойдёмте тогда домой вместе, попьем чай, расскажешь нам с Катей, как там у тебя дела в твоей галерее.

Перспектива попить чай в интересной компании после тренировки мне нравится. Ну вот только я совершенно не понимаю реакцию Киры Викторовны. Она запретила мне общаться со всеми парнями, а к её сыну как будто это не относится?

Хотя да, странные у меня мысли в голове. Возможно, у Ивана вообще есть девушка, и она об этом знает, поэтому не волнуется,

Мы вместе выходим из Ледового дворца, поворачиваем направо. Спиной я чувствую на себе обжигающий взгляд, но когда оборачиваюсь, никого не вижу.

Макс

Вижу, как Катя отписывается от моей страницы. В первую минуту чувствую радость: ей не все равно. Затем уже горечь. Ну что за детский сад? Нельзя просто спросить, зачем я пользуюсь такими дурацкими методами? Я даже забыл, как зовут ту девушку, с которой я вчера сфотографировался. А она теперь будет думать, что всё серьёзно.

Беру машину и еду к Катиному ледовому дворцу. Я знаю: примерно в это время у неё заканчивается тренировки. Паркуюсь и жду, когда она выйдет, я ещё не знаю, что буду делать. Подойду поговорить или останусь сидеть в машине, просто посмотрю, как она выходит и идёт в сторону дома своего тренера?

Никогда не был быстро отходчивым человеком, но Катин поход в кино я уже почти забыл. Да пусть ходит с кем хочет, лишь бы ни с кем не встречалась. Я почему-то уверен: как со мной, у нее все равно больше ни с кем не будет. Я-то знаю, у меня опыта побольше, поэтому понимаю: то, что было между нами, ни на что не похоже.

Катя выходит из ледового дворца не одна. Бью рукой руль, в очередной раз убеждаясь, что я идиот. Тот же самый ухажёр из кино, а рядом её тренер, которая запретила встречаться со мной. Может, Катя вообще наврала?

С ним встречаться можно, а со мной нет?

Глава 52

Катя

Мне не верится, вот и наступили мои Олимпийские игры.

Сегодня у меня простая разминка, чтобы привыкнуть ко льду, но я нервничаю, как будто через пять минут выходить на настоящее выступление.

Но я неспроста так переживаю. Чувствую, что это кульминация всей моей спортивной карьеры. Нервы на пределе, хотя я думала, что после чемпионата Европы ко всему готова и меня ничто не способно напугать. Закалилась ведь. И хейтеров преодолела, и давление от зрителей…

Но нет, здесь меня страшно штормит. Я понимаю, что если провалю эти игры, то на следующие я просто могу уже не поехать. Мне восемнадцать лет, а там, за моей спиной, подрастают новые звезды, которым всего четырнадцать, уже через год они обгонят меня, и я останусь не у дел.

Поэтому мне нужно собраться, показать все, на что я способна. Главное – напоминать себе, что второго шанса не будет..

И вот я катаюсь, повторяю элементы моего выступления, слушаю замечания тренера… А в голове у меня звучит на автомате: «Только один шанс, только одна попытка».

Кира Викторовна тоже переживает, я хорошо обкатываю свою программу, но она всё равно повышает на меня голос и кричит:

– Шишкина! Соберись.

Называет меня по фамилии – значит, я не ошиблась, она тоже на нервах. Я понимаю из-за чего. Вера Орлова – ее последняя олимпийской чемпионка, которая ушла от неё почти сразу после Олимпиады. Честно, не знаю, какой именно у них произошёл конфликт, но считаю это неправильным: уходить от тренера, благодаря которому ты добилась таких высот.

Теперь ставка на меня.

Кира Викторовна говорит:

– Кать, я отойду ненадолго, попробуй тройной аксель, потом прокат, как в последнем круге. Поняла?

Я киваю, она продолжает:

– Сделай сама, я скоро вернусь.

Без пристального взгляда тренера мне становится легче…

Я разгоняюсь, прыгаю вверх, на высоте понимаю, что теряю равновесие и… не доделываю прыжок до конца, приземляюсь не на ту ногу, она подворачивается. Я падаю…

Из меня вырывается:

– Ай, черт.

Я хватаюсь за лодыжку, чувствую резкую боль сбоку стопы.

Первым делом оборачиваюсь: переживаю, что это всё увидела Кира Викторовна.

И я не ошиблась. Увидела. Она уже летит ко мне, чёрт, не успела уйти, кричит:

– Катя, Катя, ну, что же ты делаешь! Падать в такой момент!

Следующий вопрос со злостью в голосе:

– Как твоя нога?

– Все нормально, – вру я.

Кира Викторовна снимает коньки, и мы вместе с ней видим посиневшую кожу.

К нам подходит врач, говорит на иностранном, я от страха ничего не понимаю. Только смотрю на Киру Викторовну… Она сжимает губы, кричит врачу:

– Не надо, у нас есть свой врач, это ерунда!

Затем уже мне:

– Вставай! Пойдём. Тебя посмотрит наш врач.

Я встаю и пытаюсь идти нормально. В зале, кроме нас, есть другие фигуристки… Все они смотрят на меня с любопытством.

Наш врач делает мне сильную заморозку, говорит, что перелома нет,