Мед и горечь - Дебора Смит

Санитары посмотрели на нее с любопытством и подошли поближе. Помощник шерифа, крепко держа Бетти за руку, говорил какие-то общие слова, но они имели для нее то же значение, что и жужжание мухи. Пытаясь оторваться от него, Бетти бросилась вперед, толкнув своего преследователя. Потеряв равновесие, он упал на санитаров, и все трое мужчин врезались в охладитель воды, который рухнул на пол с грохотом, разнесшимся по всем этажам.

Воспользовавшись минутным замешательством пострадавших, Бетти успела проскочить в дверь лечебного отделения и оказалась лицом к лицу с персоналом травмпункта, в растерянности взиравшим на нее из-за своих аппаратов. Наконец, немного придя в себя, к ней обратилась нянька.

– Сюда нельзя, мадам, – сказала она, качая головой.

– Я хочу видеть Макса Темплтона.

– Вам придется подождать снаружи, мадам.

Бетти ловко увернулась от старушки, пронеслась мимо стеклянных шкафов с индивидуальными повязками и бросилась в дальний угол, закрытый ширмами. У себя за спиной она слышала возмущенные крики Они ее догоняли.

Они его спрятали. Макс, должно быть, мертв. Ее трясло от ужаса, пока она бежала от одной ширмы к другой. Кровати за первыми тремя были пусты. Перед четвертой помощник шерифа снова схватил ее. Бетти двинула его локтем по ребрам, и их обоих по инерции занесло за последнюю ширму.

Бетти ударилась о стену. Задыхаясь от бега и ужаса, она взглянула на кровать. Глубокий стон облегчения вырвался из ее груди:

– Макс!

Он выглядел ужасно – в синяках, грязный, с лицом, заклеенным пластырем. Вся его одежда была изорвана в клочья. Макс полулежал на приподнятой подушке. Сквозь марлевую повязку на его левой руке проступала кровь. Он уставился на нее, не скрывая удивления. Бетти склонилась над ним.

– Что случилось? Ты в порядке? – ее руки блуждали по его телу, ощупывая голову, живот, грудь. – Мой Бог, Макс, с тобой все нормально?

– Он в порядке, – прорычал помощник шерифа. – А вот вы арестованы.

Макс, наконец, отвел взгляд от Бетти и увидел у нее за спиной маленькую армию полицейских, санитаров и нянечек. Он понимающе кивнул им, указывая на Бетти.

– Она не всегда такая. Иногда она еще хуже.

Бетти, совершенно ослабев, прижалась головой к его плечу и взяла его здоровую руку в свои.

– Я думала, что ты… а ты, нет. Нет. Помощник шерифа деликатно кашлянул.

– Это гмм, ваша дама, судья?

Да – ответила Бетти. – Хочет он этого или нет.

Она почувствовала, как пальцы Макса сжали ее руку.

– Она со мной. Я сам позабочусь, если она снова взбесится.

Бетти посмотрела на зрителей.

– Я прошу прощения, – сказала она дрожащим голосом. – Я просто, я не знала ничего, кроме того, что дом сгорел, – она посмотрела на Макса. – Твой дом.

Нам с тобой не везет с недвижимостью Неосторожно шевельнув раненой рукой, Макс помощрился. Его усталые, покрасневшие глаза ласкали ее лицо. Он молчал, как будто в первый раз глядя на нее теплым, радостным взглядом. Этот взгляд заставил Бетти крепче прижаться к нему и с нежностью погладить по ввалившейся потемневшей щеке.

Присутствующие при этой сцене начали тихо расходиться, осторожно перешептываясь.

Бетти бессильно опустилась на стул рядом с кроватью Макса. Она не могла говорить. Покачивая головой в горько-сладком оцепенении, она, наконец, смогла произнести:

– Что случилось?

– Наша подвальная крыса решила отомстить.

Она откашлялась.

– Тот человек, которого мы поймали у меня в погребе? Грабитель?

Макс кивнул, болезненно поморщившись.

– Он вышел под залог до суда. Не знаю, имел ли он отношение к пожару в твоем доме, но он определенно нанес визит мне. Он подстроил что-то в газопроводе.

Бетти стало дурно.

– Он хотел убить тебя?

– Если честно, нет. Этот глупый ублюдок просто хотел сжечь мой дом. Он не знал, что я был внутри, – Макс закрыл глаза и хитро улыбнулся. – Зато теперь знает.

– Ты его сам схватил?

– Когда произошел взрыв, я спал на втором этаже. Дом почти провалился. Я проснулся в спальне, полной дыма. Половина этажа уже рухнула. Я бросился к окну и рукой разбил стекло. И тут увидел, как наш друг торопится к лесу за домом. Ну, я и отправился за ним.

Бетти всхлипнула и посмотрела на окровавленные бинты.

– Ты сильно ранен?

– Мне сделали несколько дюжин швов. Ничего серьезного.

– О, ничего серьезного, – поразилась она. – Ты не… где сейчас этот малый? Могу я увидеть его? И мне можно взять бейсбольную биту на свидание с ним?

– Слишком поздно. Он наверху. В хирургии. Ему скрепляют челюсть и выпрямляют нос, – Макс вдруг посерьезнел. – Был момент, когда я хотел убить его. Я мог легко это сделать. Но не сделал.

Он попробовал задорно улыбнуться, Бетти так любила эту улыбку. Но улыбка получилась грустной.

– Я становлюсь мягкотелым и сентиментальным.

Бетти всхлипнула и поцеловала его.

– Ты не мягкотелый. И мне ты нравишься сентиментальным.

Внезапно охрипшим голосом Макс прошептал:

– Хорошо. Но я чертовски хочу обнять тебя покрепче как можно скорее.

Она расплакалась и осторожно обняла его, положив голову ему на плечо.

– Я видела, что дом сгорел. А обстановка? Пожарники спасли что-нибудь?

– Нет, – ответил он мрачно – Включая и то, что осталось от твоей одежды.

– Максимилиан, может быть, над нами висит какое-нибудь проклятие?

– Похоже, что так.

Но в это время его здоровая рука так нежно гладила ее волосы, что было ясно он не думал сейчас о неудачах.

– Ты ведь вернулась.

– Я здесь живу, как ты знаешь.

Из груди Макса вырвался глубокий вздох.

– Но ты навсегда?

– Навсегда. Я ездила в Калифорнию, чтобы обрести уверенность в себе, – Бетти постучала пальцами по его грязной влажной рубашке. – И это все, чем я там занималась. Ты соображаешь, майор?

– Я соображаю, – прошептал он.

– А где Норма?

– Я попросил ее купить мне одежду. Только теперь размеры его потерь начали доходить до Бетти. Она снова тихо заплакала и еще крепче прижалась к Максу.

– Мне очень жаль, любимый.

– Мы оба теперь бездомные и раздетые. А я к тому же и безджипный. Эта чертова машина стояла слишком близко к дому.

– Скажи, пожалуйста, какую ты получишь страховку?

– Джип будет оплачен. А дом, ну, отчасти.