Безнадежность - Колин Гувер

Он обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

— Не могу, — говорит он. — По нескольким причинам. Моя мама замучает меня вопросами, где я прошатался целые сутки. Ты обещала своей маме, что в полночь я уйду. И ещё: наблюдая за тобой весь день, я непрестанно думал о том, что скрывается под этим платьем.

Он обхватывает ладонями моё лицо и смотрит на мой рот. Веки его тяжелеют, а голос опускается до шёпота.

— Не говоря уже об этих губах. Ты и представить не можешь, насколько это было тяжело — слышать каждое слово, срывающееся с твоих губ, и только и думать, какие они мягкие. Какой невероятный у них вкус. Насколько безупречно они сливаются с моими губами. — Он мягко целует меня и отстраняется ровно в тот момент, когда я начинаю плавиться. — И платье. — Его рука отправляется вниз по моей спине, скользит по талии и останавливается на бедре. Я дрожу под кончиками его пальцев. — Это платье — главная причина, по которой я не вхожу в твой дом.

Да, пожалуй он прав: раз моё тело так на него реагирует, пусть лучше он уйдёт. Как бы мне ни хотелось быть с ним, как бы мне ни нравились его поцелуи, очевидно, что сдержать свои порывы мне не удастся и мы можем зайти слишком далеко, а к этому «первому разу» я пока не готова.

Мой вздох больше похож на стон. Конечно, мы приняли разумное решение, но моё тело в бешенстве, что я не умоляю Холдера остаться. Знаете, странно. Я провела с ним целый день и в результате моё желание быть с ним рядом только усилилось.

— Это нормально? — спрашиваю я, глядя в его глаза, до краёв залитые желанием — более сильным, чем прежде. Я знаю, почему он решил уйти — ему тоже было бы трудно удержаться и не пройти этот «первый раз».

— Что нормально?

Я прячу голову у него на груди. Лучше не смотреть на него. Иногда я такое несу, что самой стыдно, но, тем не менее, мне просто необходимо высказаться.

— То, что мы чувствуем друг к другу — это нормально? Мы познакомились совсем недавно, и больше были врозь, чем вместе. Не знаю, у нас всё как-то необычно. Само собой, когда люди начинают встречаться, первые несколько месяцев они стремятся наладить контакт. — Поднимаю голову и смотрю на него. — А у меня такое чувство, что он уже существовал, когда мы впервые встретились. Все происходящее между нами так естественно, так само собой разумеется — словно что-то уже было и мы пытаемся к этому вернуться. Словно стараемся узнать друг друга заново и подсознательно не торопим события. Разве не странно?

Он отбрасывает прядь волос с моего лба и смотрит на меня с совершенно новым выражением лица. Желание в его глазах сменяется страданием, и у меня тяжелеет на сердце.

— Как бы то ни было, я не хочу анализировать. И не хочу, чтобы ты анализировала, ладно? Давай просто будем благодарны, что я в конце концов тебя нашёл.

Последняя фраза вызывает у меня смех.

— Ты так говоришь, будто давно меня искал.

Он хмурится, обхватывает ладонями мою голову и приподнимает к себе.

— Я искал тебя всю свою грёбаную жизнь.

Как только у него вырывается эта фраза, он с непреклонной решимостью сминает мои губы в жадном, страстном поцелуе. Я уже готова силой втащить его в дом, но в тот момент, когда я зарываюсь пальцами в его волосы, он резко отстраняется.

— Я живу тебя, — произносит он, заставляя себя сойти по ступенькам. — Увидимся в понедельник.

— Я тоже тебя живу.

Я не спрашиваю его, почему мы не встретимся завтра, ибо знаю — нам обоим нужно время, чтобы осмыслить всё случившееся за последние сутки. К тому же мне действительно надо поговорить с Карен и рассказать ей о своей новой любовной жизни. Вернее, о своей новой живой жизни.