Верховная жрица - Мишель Хёрд

Я киваю.

— Согласен. Меньше всего мне нужно, чтобы какой-то гребаный ублюдок терся возле тебя.

Ее губы изгибаются в улыбке, когда она обнимает меня за шею. Я хватаю ее за бедра и притягиваю ближе.

— Итак, ты принимаешь мое предложение? — Спрашивает она.

Я киваю.

— Определенно.

Когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, она отстраняется.

— И еще кое-что.

— Что?

— На всех собраниях я буду называть тебя только своим заместителем, не мужем. Все будет строго по делу.

— Понял.

Когда я снова наклоняюсь, она отстраняется еще дальше.

— О... И еще кое-что.

Я молча смотрю на нее.

— Ты возьмешь мою фамилию? — Прежде чем я успеваю спросить, зачем, она объясняет: — Моим наследником должен быть Димитриу.

— Все знают меня как Найта. — Я на мгновение задумываюсь, а затем спрашиваю: — Как насчет двойной фамилии?

— Линкольн Найт-Димитриу?

— Только для меня. А детям мы можем дать твою фамилию, — добавляю я.

— Тебя это устроит? — Спрашивает она.

— Да. Ради тебя я соглашусь на все.

Она снова улыбается, и на этот раз я хватаю ее за подбородок, чтобы не дать ей отвернуться, и крепко целую в губы.

Телефон, который я купил для нее, начинает звонить, и я отпускаю ее, чтобы она могла ответить на звонок.

Она достает телефон из сумочки, затем отвечает:

— Это Кассия. — Ее улыбка становится шире, пока она слушает. — Тетя Марина! Я собиралась позвонить тебе, чтобы сообщить свой новый номер. Я рада, что Сантьяго дал его тебе. — Она снова слушает, а затем спрашивает: — Ты хорошо устроилась? — Она выслушивает все, что говорит ее тетя, и отвечает: — Хорошо. Я буду осторожна.

Когда она вешает трубку, я спрашиваю:

— Марина останется на острове на неопределенный срок?

Кассия качает головой.

— Я думала о том, чтобы она осталась со мной, но в какой-то момент я позволю ей вернуться в Новую Зеландию.

— Почему ты передумала?

Убрав телефон, она поворачивается ко мне.

— Потому что теперь у меня есть ты, а моя тетя никогда не была частью этого мира. Может, она и не замужем и у нее нет детей, но вся ее жизнь находится в Новой Зеландии. Я не могу ожидать, что она вот так просто бросит свою жизнь и переедет в Грецию.

Я киваю и, оглядев номер, спрашиваю:

— Что у нас дальше на повестке дня?

— У меня есть первый приказ для тебя. — Ее лицо становится предельно серьезным. — Найди мне номер телефона Родиона Никитина.

Я слегка хмурюсь.

— Ты собираешься позвонить главе Братвы? Не лучше ли вместо этого спланировать нападение?

— Об этом я уже тоже думала. — Она качает головой. — Именно это хотел сделать мой отец. Он постоянно угрожал напасть на Братву. Но отец всего лишь сыпал угрозами, а Братва в ходе одной скоординированной атаки уничтожила половину моих людей. Они невероятно сильны. Представляешь, что они сделают с моей организацией, если я действительно решусь начать войну? Все улицы будут залиты кровью. Может, у меня и есть деньги на войну, но численностью они нас превосходят. — Она снова качает головой, а затем замолкает и обдумывает свой план. — Как я уже сказала, я планирую действовать по-другому. Я собираюсь предложить им сделку, от которой они не смогут отказаться.

Я выбрал войну, но, с другой стороны, после утраты Ронни у меня не осталось никого, о ком я мог бы заботиться. То, что говорит Кассия, имеет смысл, особенно для бизнеса.

Но даже если она заключит сделку с Братвой, у нее все равно останется враг, который хочет заполучить все, что ей принадлежит.

— А что насчет предателя? — Спрашиваю я.

— Я попрошу Братву назвать мне его имя, — говорит она.

— А если они не назовут?

— Тогда я придумаю другой план.

Ее телефон издает звуковой сигнал, и пока Кассия проверяет сообщения, я рассматриваю каждый дюйм ее тела.

За короткое время мы прошли долгий путь. Она моя, и как только моя верховная жрица сядет на свой трон, я никому не позволю свергнуть ее с него.

Сильные эмоции пронзают меня прямо в грудь, и я поднимаю руку, чтобы потереть место над сердцем.

Я никогда не думал, что снова смогу кого-нибудь полюбить, но, глядя на Кассию, я понимаю, что она – исключение из правил. И однажды наши дети тоже станут такими же. Она меняет всю мою жизнь, а сама этого даже не замечает.

До нее была только смерть. Теперь сквозь тьму пробивается свет, который всегда будет частью меня.

Брови Кассии сходятся на переносице, и на ее лице вновь отражается печаль.

— Что написали? — Спрашиваю я, подходя ближе к ней.

— Сантьяго только что прислал мне адрес, где похоронена моя семья.

Она поднимает на меня глаза, и, увидев в них слезы, я притягиваю ее к своей груди и крепко обнимаю.

Я обнимаю ее пару минут, а затем спрашиваю:

— Хочешь пойти?

Кассия кивает, затем запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Мы можем пойти сегодня?

Я отдергиваю руку и проверяю время на своих наручных часах.

— Уже почти семь вечера. Как насчет того, чтобы поужинать, пока не стемнеет? Тогда и пойдем.

Она кивает и, отстранившись, осматривает номер, пока не находит меню.

— Что ты хочешь съесть?

— Все, что угодно. Закажи для меня, пока я схожу в уборную.

Она кивает, пока я направляюсь в ванную. Меня не было всего минуту или две, но когда я возвращаюсь в гостиную, Кассии нигде нет.

— Кассия, — зову я. Когда она не отвечает, я обыскиваю весь номер в поисках нее. — Детка!

Я обливаюсь холодным потом, выбегая из номера и направляясь по коридору. Я быстро нажимаю на кнопку вызова лифта, в то время как мой разум начинает рисовать наихудшие из возможных сценариев.

Кто-нибудь входил? Нет, я не слышал, чтобы она кричала. Она бы сопротивлялась, но следов борьбы здесь нет.

Блять.

Двери открываются, и я бросаюсь внутрь, нажимая на кнопку первого этажа.

Образы того, как Кассию пытают или убивают, заполняют мой разум, и когда лифт наконец останавливается, я врываюсь в вестибюль, держа руку на рукояти пистолета за спиной.

Я осматриваюсь по сторонам, и когда вижу Кассию, стоящую у стойки консьержа,