Триумф в школе Прескотт - Кейтлин Морган Стунич

— Ты такой милый, знаешь? — сказала я, и он еще больше нахмурился. Но я не забыла, что он сказал мне несколько дней назад: я влюблен в тебя. Так отчаянно. Эти слова не были сказаны с легкостью. Они были пропитаны правдой и обвились вокруг меня, как лассо, утаскивая меня на самое дно, откуда не было надежды сбежать. — Если бы ты хотел уехать из Прескотта, то мог бы быть моделью или…что-то в этом роде.

— Или что-то в этом роде, — сказал Оскар, его голос был мрачным, пока он смотрел на меня. — А теперь вылезай из гроба, — он протянул руку, которая буквально была пропитана чернилами.

На ней были черные кресты и вороны, люди без глаз, надгробия и полумесяц. Я посмотрела на его руку, но не приняла ее.

— Стейси заслуживает лучшего, — ответила я, когда, наконец, смогла и должна была сказать что-то глубокое. — Я хочу, чтобы у нее было хорошее место, где бы она покоилась с миром.

Обычно я была фанатом традиционных захоронений или кремации, но…это чего хотела ее банда, то она и получит.

— Это не значит, что ты должна это опробовать, — прошипел Оскар, присаживаясь на корточки рядом с гробом и сжав пальцы у его краев.

Его взгляд пылал яростью, которую было трудно понять, поэтому…я решила поступить по-взрослому и, блять, спросить его.

— Что не так? — села я, убирая занавес свои волос, чтобы могла смотреть прямо на него. — Это ведь не вызывают у тебя раздражения, не так ли? Потому что если так, то я вылезу.

Оскар смотрел на меня целую минуту, прежде чем ответить. Это нормально. Лучше, когда кто-то на самом деле обдумывает свои слова, прежде чем выдать их… не то, чтобы я не делал свою долю глупостей.

— Мне нравится мысль о тебе мертвой, — сказал он.

Мы уставились друг на друга, и мое сердцебиение, которое до этого билось так быстро, набирало обороты, пока я не чувствую, что у меня могла закружиться голова. С таким же успехом он мог сказать мне, что мы родственные души или что-то в этом роде. В его странном, высокопарном заявлении было так много романтики. Иногда, со сломленными людьми вы работаете с тем, что получаете, вы обнимаете это и любите их за то, что они могут сделать.

Я опустила взгляд на свои колени, на джинсы с дырками на них, те самые, которые я протерла насквозь сама — никаких заранее рваных джинсов для этой стервы. Не осуждаю, просто говорю. Если у вас недостаточно много травм или дерьма, чтобы из дня в день рвать свои джинсы, вы можете купить их, но вы никогда не будете принадлежать Южному Прескотту.

— Я перевариваю, — сказала я, проводя руками по розовой обивке из сатина.

Почему она такая красивая и комфортная для трупа? Мое горло сжалось, когда я подумала о сестре, о ее прекрасном трупе, завернутом в одеяла, о бутылочке таблеток Пэм на тумбочке…Мое зрение побелело, и я провела руками по лицу.

Сказать, что я еще не вполне осознала, что моя мать убила мою сестру, — это ничего не сказать.

Найл изнасиловал ее.

Пэм убила.

Рука Оскара нежно потянулась, но не дрогнула, и опустилась на мои руки, пока они лежали на моих коленях.

— Не торопись. Иногда на это уходят годы.

Я посмотрела на него, вспоминая все, что он рассказал про своего отца, как он пытался задушить его, как убил его мать и братьев. Это много, чтобы переварить. И, очевидно, у нас много общего.

— Твои волосы…, — начала я, убирая одну руку из под его и потянулась к шелковистым черным прядям. Он вздрогнул, но лишь едва, снова положив татуированную руку на мою и прижимая ее черепу так, как никогда раньше не делал. — Ты снова их покрасил.

Дверь в другом конце помещения открылась, и появился Аарон, замерев, когда осознал, что зашел в момент, пропитанный интимностью и связью.

— Вы, ребята, в порядке? — спросил он, потому что, на самом деле, мы долго пробыли тут.

Мы должны были войти, выбрать гроб и оплатить счет за похороны Стейси деньгами, который я выкопала из заднего двора Пэм. Вот и вместо этого, я сидела в гробу и разговаривала с Оскаром, который покрасил волосы из светлого в черный. Даже ребенком, когда мы встретились в возрасте восьми лет, у него было черные волосы, что означало, что кто-то их красил ему. Кто? Зачем?

— Мы выйдем через минуту, — сказала я, и Аарон вышел, чтобы подождать с остальными парнями.

Вполне уверена, что Вик специально отправил сюда Оскара со мной на это задание. Он ничего не делает в пол силы и, несмотря на его ревность и его необходимость обладать мной, он сделает все, что в его силах, чтобы попытаться сблизить нас с Оскаром.

— Почему у тебя черные волосы? — спросила я, и Оскар содрогнулся, но, даже когда он убрал руку, позволил мне играться с его волосами.

У меня было сильное желание поцеловать его прямо сейчас. Так сильно, что мой рот буквально болел, когда мой взгляд опустился на эту тонкую, как бритва, линию, рапиру, наточенную и готовую пролить кровь. — Даже детьми они были воронового цвета. Расскажи мне.

— Моя мама раньше красила их, — объяснил Оскар, звуча резонно уставшим. Война банд, обстрел школы, новые отношения…это все довольно сложно. Но признать свою травму, позволить себе быть уязвимым — это все черпает энергию, которая происходит из глубин человеческой души. — Она не хотела, чтобы мой отец узнал, что я не его.

Я лишь уставилась на него, моргая сквозь удивление.

— Ты не от него? — возмутилась я, и он пожал одним, идеальным, нежным плечом.

Модель или…что-то в этом роде. Он бы стал сенсацией в социальных сетях. Черт, он все еще мог ею стать. Он мог завести страничку в OnlyFans, сверкнуть этим татуированным и проколотым членом и сгрести чертово состояние.

— Очевидно, нет, — ответил он, когда холодная, зеленая змея ревности скрутилась и извивалась в