Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

— Надо впустить их, Сверчок.

Но она продолжала вцепляться в меня.

Я поднялся, так и держа ее на руках. Ее лицо утонуло в сгибе моей шеи.

— Холт? — окликнул Лоусон.

— Иду, — я поднял пистолет, убрал в кобуру и направился к двери. — Оружие у меня за поясом.

Я говорил это не для Лоусона и Нэша — они и так знали, что я вооружен. Это было предупреждением для остальных офицеров.

На лице Нэша проступила тревога, когда он заметил Рен, цепляющуюся за меня изо всех сил.

— С ней все в порядке?

Я слегка покачал головой:

— Не ранена. — Но до «в порядке» ей было далеко.

— Давайте присядем, — сказал Лоусон и тут же скомандовал остальным прочесать периметр и искать позицию стрелка.

В гостиной я опустился на диван, усадив Рен так, чтобы она могла свернуться у меня на коленях.

Лоусон присел на корточки, заглядывая ей в глаза:

— Ты точно в порядке?

Она кивнула, постепенно приходя в себя при виде Лоусона:

— В порядке.

Слова были почти неслышны, но она выпрямилась. Попробовала соскользнуть с моих колен, но я не отпустил, обняв крепче. Вместо того чтобы возразить, она прижалась ко мне.

— Расскажи, что произошло, — попросил Лоусон.

Я сжал ее крепче, не желая, чтобы ей пришлось слушать все это снова, но отпускать тоже не мог.

— Мы стояли у островка на кухне, и я увидел блик на окне. Понял, что это не солнце — угол был неправильный. Сработал инстинкт. Я повалил Рен и перекатил ее. Стекло разлетелось. Минутой позже, уже по телефону с тобой, услышал квадроцикл.

— Ты уверен, что это был квадроцикл? — уточнил Нэш.

— Может, мотоцикл для бездорожья. Но точно не машина, не грузовик и не внедорожник. Другой звук двигателя.

Лоусон кивнул, делая пометку в телефоне:

— Все свободные патрули уже ищут.

Нэш подошел к стене напротив новой дыры, где было окно:

— Вот и пуля.

Рен тяжело сглотнула:

— Все могло закончиться куда хуже.

Я наклонился ближе, прижав лоб к ее виску:

— Мы в порядке.

Она вздрогнула, и я прижал ее сильнее.

Лоусон откашлялся:

— Я написал Джуду, чтобы он привез фанеру и закрыл окно. Закажем новое стекло, и все вернется в норму.

— Спасибо. Но я думаю поговорить с одним знакомым о специальном стекле, — сказал я.

Рен повернулась ко мне, и я с облегчением увидел в ее взгляде осторожное недоверие:

— Специальном — это каком?

— Таким, чтобы снаружи нельзя было легко разглядеть, что внутри.

— И пуленепробиваемым, — буркнул Нэш.

Рен устало выдохнула, зажмурившись и сжав переносицу пальцами:

— Может, оно еще будет запускать ракеты в ответ?

Лоусон хмыкнул:

— Если Холт возьмется, то, уверен, там будет целая система противоракетной обороны.

— Нехорошо вдвоем на одного, — проворчал я.

Она прижалась ко мне, уголки ее губ тронула улыбка:

— Может, ты и правда слегка перестарался.

Если моя девчонка начинала огрызаться, значит, она приходила в себя. Мне стало чуть легче дышать.

— Ты говоришь «перестарался». А я говорю — «подготовился».

В дверь, оставленную открытой, постучал и тут же вошел один из офицеров:

— Мы нашли позицию стрелка. Есть следы от квадроцикла, но самого пока никто не видел.

Лоусон глянул на меня:

— Хороший слух. — Потом повернулся к офицеру, которого я не знал: — Криминалисты уже едут из округа. Должны быть минут через тридцать, чтобы обработать улики и там, и в доме.

Я встретился с братом взглядом:

— Уже есть подозреваемые?

Он покачал головой:

— Пока нет. Продолжаем разговаривать с людьми.

Я перевел взгляд на Рен, потом снова на Лоусона:

— Сегодня видел в городе Джо. На нем было черное худи.

Рен напряглась рядом:

— Холт…

Я сжал ее ладонь:

— Я не говорю, что это он. Но с ним надо поговорить.

— Поговорю, — пообещал Лоусон, а потом посмотрел на Рен. — Постараюсь обойтись с ним мягко, но Джо связан с той стрельбой десять лет назад. Как и многие. Я собираюсь поговорить с каждым.

— Мне это не нравится, — прошептала Рен так, что слышал только я.

— Прости, Сверчок.

Она покачала головой:

— Я понимаю, что это нужно и что они только хотят помочь. Но мне ненавистна сама мысль о том, что будут разбирать каждого в нашем сообществе. Ненавистна мысль о том, что чужие будут перерывать мой дом, выискивая следы этого человека.

Шэдоу высунулась из клетки, и я поманил ее к Рен. Собака ткнулась мордой в ее ладонь, и Рен начала ее гладить.

— Мы снова сделаем этот дом твоим.

Она подняла на меня взгляд, в глазах блеснули непролитые слезы:

— Он столько лет был для меня убежищем. Я всегда чувствовала себя здесь в безопасности.

Где-то глубоко внутри меня вспыхнула ярость. Что кто-то посмел запугивать Рен после всего, что она пережила… Что они пытаются разрушить тот островок покоя, который она создала себе сама.

— Мы вернем тебе безопасность здесь. Что бы для этого ни понадобилось.

30

Рен

— Должно держаться, — сказал Джуд, вбивая последний гвоздь в фанеру, закрывшую дыру.

Когда-то эти огромные стеклянные панели были одной из моих любимых деталей дома — одно окно выходило на озеро, другое на лес. Но теперь я не была уверена, что смогу смотреть на них так же, как прежде.

Джуд покачал головой, оглядывая комнату:

— Мне чертовски жаль, что это случилось.

Я выдохнула дрожащим дыханием:

— Спасибо, что помог нам с этим беспорядком.

Джуд не только закрыл окно, но и залатал дыру в стене.

— Разумеется. Завтра Крис заедет за краской в тон стенам. Скоро и не скажешь, что все это было.

Я перевела взгляд на Холта, который вешал временные занавески на другое большое окно. Раньше я даже не задумывалась о том, чтобы чем-то их закрывать, но теперь, видимо, придется. Казалось, стены медленно сдвигаются, сжимая меня. В голове слышался звон закрывающихся решеток.

— Он в порядке? — тихо спросил Джуд.

В его голосе звучала такая забота, что сердце болезненно сжалось. Я изучала Холта — он проверял, надежно ли закреплены занавески, просматривал каждый возможный угол. Мы оба были потрясены, просто переживали это по-разному.

— Думаю, да. Ты же знаешь Холта. Он воспринимает все как задачу, которую можно решить. Просчитывает каждую деталь.

Но это была та ситуация, которую Холт исправить не мог.

— Он любит тебя. Для него было бы невыносимо, если бы с тобой что-то случилось, — сказал Джуд.

— Я тоже не могу позволить, чтобы с ним что-то случилось, — старая паника вернулась, впиваясь в меня когтями. В памяти снова и снова прокручивалась сегодняшняя сцена: