Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

— Ну что, Горди, — прошептал я, — тени не уважают дипломы Академии. Придётся доказывать звание мага — рунами и проклятьями.

Гордиан молча вскинул руку с алой магией. А я — оба кинжала.

— Давайте на этот раз без академических споров посреди битвы, — усмехнулся Ворн. — Монстры не склонны ценить логические доводы. Особенно перед смертью.

— Как скажешь, Ворн, — бросил я и шагнул первым.

Глава 45

Финетта

Рядом со мной дракониды Эйдглена завершили начертание нового круга рун.

В самом его центре, будто подвешенное в воздухе, пульсировало сердце Са'арти.

— Всё готово, — произнёс Эйдглен, довольно щурясь. — Начнём ритуал.

Он шагнул вперёд, подняв в одной руке кинжал, а в другой — статуэтку. И заговорил на языке дроу. Его голос звучал глухо и вязко, словно удары колокола, доносящиеся из-под воды.

— Ваэр мригг'тул, к'хаэл дэсс эльг'кар... — шептал он, и от каждого слова воздух вокруг дрожал, а руны на полу вспыхивали всё ярче. — Шаэр враэль'сс тлу эн мал'ри'ар.

Дракониды опустились на колени, склонив головы в безмолвном почтении перед обрядом.

Я осторожно положила голову Адриана на пол и пододвинулась ближе. Уперлась в невидимый барьер рун.

Пальцы скользили по прозрачной поверхности, нащупывая слабые колебания магии.

Нельзя сдаваться. Нельзя.

И вдруг — из глубин памяти всплыл шёпот Мотэ:

«Он крал заклинания с помощью кристалозеркала...»

«Обычный кристалл, погружённый на ночь в настойку...»

Тот разговор под тутовым деревом, перед кражей книги из библиотеки.

Я молниеносно сняла треснутые очки. Образы вокруг смазались.

Кристаллообразная структура.

Миниатюрная линза, исчерченная трещинами, но всё ещё ловящая свет.

Свет...

Со всей силы ударила очками о каменную плиту. Стекло взорвалось в пальцах тонкими осколками. Я выбрала самый крупный и прижала ладонь к полу — холодному, шероховатому, напитанному древней магией.

Никаких стен. Никаких алтарей. Только я. Только пыль и камень под ногами.

И всё-таки... всё ещё возможно.

Стоит промедлить — и Эйдглен завершит ритуал. Тогда спасать будет уже некого.

Всё можно заменить. Главное — создать магический резонанс.

Стиснув зубы, я провела пальцами по полу, собирая между рунами горсть серой пыли. Она прилипала к коже, жгла её тонкой вибрацией. Пыль дышала магией. Памятью всех чар, впитанных в этот камень за века.

Песок древности — есть.

Эйдглен воздел кинжал над статуэткой. Его лицо исказилось в экстазе, губы шептали всё быстрее.

Свет вокруг сердца Са'арти загустел, словно кровь в воде. Руны трещали от напряжения, готовые разорвать круг.

Я подняла взгляд.

На краю зрения сверкнула крошечная вспышка — непокорная искра, вырвавшаяся из рунических сплетений.

Я подставила осколок — и в ту же секунду в него ударила тонкая, как игла, ниточка света.

Искра звёздной пыли — есть.

Не колеблясь, я прижала острый край стекла к ладони.

Кровь стекала по коже, капая на руны.

Моя сила. Моя воля.

Лунный камень — тоже есть. Не в ладони, а в сердце. Свет, что не потускнел, несмотря ни на что.

Зажимаю осколок обеими руками, закрываю глаза. Магия, собранная мною, вибрирует в унисон моему дыханию — горячо, отчаянно.

В ладонях рождается кристалозеркало: тонкое, хрупкое, сияющее живым серебристым светом.

Открываю глаза и прижимаю его к полу, направляя дрожащую нить света на статуэтку в руках Эйдглена.

— Не сегодня, Энски, — прошептала я.

Его кристалозеркало крало — вытягивало магию через отражение. Моё — ломало.

Я направила его прямо в источник — в пульсирующее ядро статуэтки.

Искажённое отражение должно было разорвать заклятие изнутри. Будто я дёрнула за ту единственную нить, на которой держалась вся конструкция.

Из зеркала вырвался луч света, тонкий, как паутинка. Он пронзил статуэтку, и та задрожала. На её поверхности побежали трещины. Сначала едва заметные, потом всё шире и глубже.

Первый хруст — словно стекло, ломающееся от внутреннего напряжения.

Эйдглен обернулся, но было поздно.

Статуэтка взорвалась, разлетевшись сотнями сверкающих осколков.

Мурлоксы рванули наружу — не все, но многие. Те, что были заключены в кинжале, остались внутри — удерживаемые чарами Элкатара.

Фамильяры закружились в воздухе, поднимаясь в вихре света и осыпая всё вокруг нежным серебристым дождём блёсток.

Эйдглен застыл. На миг его лицо осталось безучастным — будто разум не успевал принять происходящее.

А потом — глаза сверкнули. Магия вокруг него заклокотала, словно вскипела от ярости.

— НЕТ! — рявкнул Эйдглен так, что стены храма дрогнули.

Он бросился вперёд, пытаясь схватить ускользающие серебристые тени.

Но мурлоксы уже были вне его досягаемости — кружащиеся вихрем, сияющие живым светом.

— Возращайтесь домой, — прошептала я.

Эйдглен вскинул руку. Волна лиловой магии метнулась к рунам, пытаясь вернуть контроль, но было поздно — круг трещал, расползаясь, как высушенная глина.

— Ты не понимаешь, что сделала! — выкрикнул он. — Ты всё испортила! Всё, ради чего я сражался — уничтожено! Ты разорвала ткань ритуала! Ты разрушила сердце Са'арти!

Я увидела, как серебряный свет сложился в облик Одетты. Но она не смогла пересечь ловушку, в которой я была заточена.

— Помоги Элкатару найти меня, — прошептала я одними губами.

Одетта встрепенулась, поводила ушами — и тут же исчезла.

Эйдглен ревел.

Магия вокруг него клокотала, закручиваясь в багровые вихри. В глазах дроу не осталось ничего разумного. Только ярость. Только голод. Только смерть.

— Ты разрушила сердце. Значит, я возьму твоё.

Глава 46

Элкатар

— Мы заблудились, — слишком громко произнёс Горди.

— Просто говори тише, — фыркнул я, осматривая мрачный коридор. Эта часть ходов была древней, давно забытой жрицами. Даже метка Истинности не помогала уловить магию Нэтты.

— Надо было остаться с Ворном, — буркнул мальчишка. — Помогать снимать барьер. А не с тобой, фиолетовый.

И зря он это ляпнул: в следующий раз я не уверен, что не скормлю его ближайшему пауку.

Гаррет...

В этот момент он, должно быть, всё ещё корпел где-то в храме, рисуя защитные круги и сверяясь с древними схемами. Остаться с ним означало бы потерять слишком много времени — а его у меня не было. Зато, если бы Ворну удалось снять барьер, мой доминион тут же вошёл бы в храм. Не зря же я расставил дозорных.

Горди пнул валявшийся поблизости камень. Он стукнулся о стену, отлетел, прокатился по полу и исчез в темноте.

Мои зубы сжались от звука.

— Хассет, — пробормотал я, вслушиваясь в тяжёлую, вязкую тишину. — Теперь нас точно услышат.

Горди сделал виноватое лицо.

Я бы, пожалуй, оценил этот жест, если бы у меня было настроение умиляться. Сейчас же хотелось только