Развод на закуску - Лия Латте

Я не выдержала и коротко, сухо рассмеялась. Что за бред⁈

— Один раз? Один раз, Сергей? На кого рассчитана эта ложь? На клиническую идиотку? — я покачала головой. — Ты спал с ней месяцами. Ты планировал сдать меня в клинику к Кривошееву, чтобы сделать из меня овощ и распоряжаться моим имуществом. Ты врал мне в лицо каждый день, пока я готовила тебе завтраки. Исправить? Я?

Я медленно откинулась на спинку стула, расправляя плечи.

— Мне плевать на твои оправдания. Я не собираюсь тебя прощать. Ты для меня больше не существуешь. Иди к черту!

Его маска «раскаявшегося мужа» слетела мгновенно. Он снова сорвался на крик, и в его голосе прозвучала такая запредельная наглость, что мне стало снова смешно.

— Ах, вот как⁈ Значит, вот она, твоя хваленая любовь⁈ Ты вот так просто берешь и толкаешь меня в объятия другой женщины? Сама разрушаешь нашу семью из-за пустяка⁈ Да ты сама виновата! Ты стала холодной, ты вечно была недовольна! Ты сама заставила меня искать тепла на стороне!

Я смотрела на него и видела лишь пустое место.

— Если ты закончил свои гастроли, — я указала на дверь, — убирайся. Если ты не уйдешь сам, я нажму тревожную кнопку. Все дальнейшие разговоры только через адвокатов.

Сергей задохнулся от ярости, его лицо пошло пятнами. Он хотел что-то добавить, но, встретив мой ледяной, абсолютно спокойный взгляд, видимо понял, что старой Ксении больше нет. И эта новая женщина не просто не боится его, она его презирает.

— Ты еще пожалеешь! Кому ты нужна будешь⁈ — он склонился над моим столом. — Глядя на тебя, любой мужик будет испытывать лишь жалость! Ты еще приползешь ко мне и будешь умолять меня принять тебя обратно!

Сказав это, он широкими шагами вылетел из моего офиса, шарахнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

Я ухмыльнулась. Поразительно! Интересно как строятся его логические цепочки? То как его эмоционально кидало из стороны в сторону было явным признаком, того что мыслить здраво он не в состоянии.

Из размышлений меня вырвал звук сообщения.

Роберт: «Наружка доложила, что он был у тебя. Ты в порядке?»

Глава 33

Сергей

Я вылетел из офиса, едва не снеся дверь с петель. Ярость ослепляла, багровая пелена застилала глаза, мешая дышать. Как она посмела? Эта тихая, бесцветная моль, которая годами не смела пикнуть без моего одобрения, вдруг оперилась. Откуда в этой забитой девчонке взялось столько яда и холодной уверенности?

Она посмела проявлять непокорность. Она, которая всегда заглядывала мне в рот, стараясь предугадать малейшее желание, теперь смотрела на меня как на пустое место. Эта наглая ухмылка, этот ледяной тон… Ничего, дорогая, ты просто заигралась. Я быстро поставлю тебя на место. Надо вернуть эту кобылу в стойло, и я сделаю это так, что она до конца жизни будет бояться поднять на меня глаза. Ты еще приползешь ко мне на коленях, умоляя о прощении, когда поймешь, что без меня ты полный ноль.

Но внутри, под слоем злости, копошился липкий, холодный страх. Её слова об аресте Кривошеева набатом стучали в висках. Если это правда, если этот холеный индюк действительно в СИЗО, всё может полететь к чертям. Нужно было срочно ехать к матери. Она всегда была мозгом в нашей семье. Нам нужно продумать, как обставить всё так, чтобы мы остались не при делах. Кривошеев частник, его методы — его ответственность. Мы просто хотели «помочь» Ксении, разве это преступление?

Я вызвал такси и поехал к матери. Квартира встретила меня не привычным ароматом дорогого парфюма и чистоты, а каким-то тяжелым, удушливым запахом. В нос ударило амбре чего-то протухшего.

— Мама? — позвал я, проходя в гостиную, и замер.

Мать, всегда безупречная, с идеальной укладкой и надменным взглядом, сейчас напоминала развалину. Она сидела на полу возле дивана в помятом халате, волосы всклокочены, лицо опухло от слез и пошло багровыми пятнами. Она не просто плакала, она была в состоянии глухого, животного ужаса.

— Сережа… — она вскинула на меня безумные глаза. — Сереженька, это конец.

— Что случилось? — я бросился к ней, но споткнулся о какую-то коробку. — Почему здесь так воняет?

— Они… они звонили. Коллекторы. — прохрипела она, не пытаясь подняться. — Они преследуют меня, Сережа! Мои счета, карты… Они угрожают вскрыть дверь!

Её затрясло. Она вцепилась в мой рукав мертвой хваткой.

— Но это не самое страшное. Час назад мне звонил следователь. Он сказал, что меня вызывают в отделение. Они сказали, что у них вопросы про мои связи с Кривошеевым. Что это значит? Его арестовали? Что если… Он… Этот подонок… что-то им расскажет? Он может им рассказать, что я заплатила ему за препарат для твоей жены?

Мать зашлась в сухом, надрывном вое, который звучал как предсмертный хрип.

Я смотрел на неё и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Гнилостный запах в квартире казался запахом нашего общего будущего. Мы планировали капкан для Ксюхи, но вместо этого сами оказались на краю выгребной ямы.

— Мы должны что-то придумать… Ксения сказала, что Кривошеева арестовали… А еще… Она, эта чертова сучка, подала на развод…— пролепетал я, но мой голос дрожал.

— Что⁈ — взвизгнула она, срываясь в полноценную истерику. — Что ты наделал, никчемный ты мальчишка⁈ Ты не смог уследить за собственной женой! Она нас уничтожит! Пока ты тратишь деньги на своих шлюх, Ксения может отправить нас в могилу!

В этот момент в дверь настойчиво и тяжело постучали. Не один раз, а серией коротких, властных ударов. Мать вскрикнула и зажала рот руками, вжимаясь в диван. В тишине квартиры, пропитанной запахом разложения, этот стук звучал как приговор. Кольцо сжималось.

Стук повторился. На этот раз сильнее, так что массивная дубовая дверь задрожала в пазах. Мать сжалась в комок, прикрывая голову руками, словно ожидала удара.

— Открывай, Галина Викторовна! — раздался из-за двери грубый, прокуренный голос. — Мы знаем, что ты там. Не заставляй нас портить наше будущее имущество!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Оглянувшись на мать, я понял, что решения ждать не от кого, она была в полной прострации. Стиснув зубы, я пошел к двери. Если я сейчас не возьму ситуацию в свои руки, они действительно её вынесут.

Я резко повернул замок и распахнул дверь. На пороге стояли двое. Один коренастый, с