Бывшая жена. Научусь летать без тебя - Элли Лартер

самолете врезалась птица, удар оказался сильным, самолет начал падать. Мне удалось вывести его на луг вместо скал, и таким образом выжить, но мое состояние оценивалось как тяжелое. Врачам пришлось ввести меня в медикаментозную кому, чтобы организму было проще сконцентрировать свои ресурсы на исцелении. Когда несколько дней спустя я пришла в себя, выяснилось, что у меня ретроградная амнезия. Я забыла две недели своей жизни. В том числе — измену своего мужа.

В этот момент, разумеется, по залу пролетает гул перешептываний, затворы камер начинают щелкать усерднее.

Я ждала такой реакции, она меня не удивляет.

Но сейчас очень важно сместить фокус с личного на профессиональное, рабочее.

Я продолжаю:

— Еще до моей болезни мой муж, Подольский Роман Витальевич, начал воплощать план по захвату авиакомпании «BlueSky Voyages», которая была основана моим отцом и передана после его смерти мне и моей сестре Агнии. Обманом и давлением он выкупил акции нашей дочери, пытался выкупить акции нашего сына, а также начал присвоение части акций моей сестры. Роман рассчитывал получить контрольный пакет акций — не менее пятидесяти одного процента, — чтобы единолично руководить компанией и уволить меня. Однако у него ничего не получилось — и не получится. Скоро начнутся суды, мы вернем утраченную часть акций в семью, а Роман будет исключен из совета директоров и лишен права как-либо участвовать в жизни «BlueSky Voyages». Параллельно будет идти и бракоразводный процесс, который поставит точку в отношениях, которые закончились предательством с его стороны.

В общем-то, на этом я заканчиваю свою основную речь, и журналисты начинают задавать вопросы.

Они спрашивают про мое здоровье.

Про то, что стало с моим самолетом.

Про то, есть ли риски, что авиакомпания все-таки достанется Роману.

Про то, какие планы у «BlueSky Voyages» в принципе: новые направления, проекты, пополнение парка.

Конечно, спрашивают и про то, не считаю ли я поступки дочери и сестры предательством, ведь они обе поначалу встали на сторону моего мужа.

— Нет, не считаю, — отвечаю я честно. — И с дочерью, и с сестрой у меня были натянутые отношения. Личные драмы, которые тянулись годами и в которых мы все трое были виноваты. Но теперь все позади. Моя болезнь помирила и сплотила нас, все обиды забыты. Теперь мы — единый фронт, дружная семья, где все друг друга любят и уважают. И мы не позволим Роману забрать наш семейный бизнес, наше наследие, наследие моего отца...

Я смотрю на сестру и детей: они улыбаются.

Я тоже улыбаюсь, уверенная, что мы победим!

56 глава РОМАН

— Ты ушел и даже не сказал, куда! — возмущается Лина, как только я переступаю порог дома. — А я ведь делала тест на беременность! А ты... ты... что с тобой?! — увидев, что я явно не в порядке, она резко меняет настрой, испуганно подскакивая ко мне: — Тебя что, избили?! Ты... ты подрался?! Со своим другом, да?! С тем, что натравил на тебя налоговую?!

— Я всегда знал, что ты у меня умная девочка, — фыркаю я, с трудом переставляя ноги.

Да, мы с Володькой подрались.

Прямо там, в его офисе.

Сотрудники, работавшие в соседних кабинетах бизнес-центра, были сильно шокированы, когда сбежались на шум и увидели, как два здоровенных лба, два уважаемых инвестора, два близких друга катаются по полу, вцепившись друг другу в горло.

Мы дрались неистово, как подростки.

Били друг друга кулаками и всем, что попадалось под руку.

Наверное, со стороны это даже выглядело забавно. И я, и он дожили до седых волос, но не дрались с юношеских лет, были примерными семьянинами, серьезными бизнесменами, уважаемыми людьми... мы банально не умели драться, делали все инстинктивно, по наитию, нелепо, странно, смешно.

Почему мы вообще сорвались с цепи... и из-за чего?! Точнее — из-за кого?! Из-за одной девчонки, которую я забрал себе первым, а он не смог смириться, не смог вытерпеть, чтобы не попробовать переманить ее!

Я в этом не виноват.

Да и Лина не виновата: она вела себя пристойно, не флиртовала с ним, не давала надежд.

Но Володька почему-то решил, что ему можно.

И что шанс заполучить Лину — ценнее, чем многолетняя дружба со мной.

Разве не идиот?!

Я сильно его побил, вполне возможно, что даже сломал ему нос... по крайней мере, треск был знатный!

Но и он меня покалечил не меньше: на лице кровь, челюсть болит, правый глаз окружен синяком и отеком, одежда порвалась...

Лина, увидев меня таким, ужасается:

— Ты что, совсем с ума сошел?! Зачем?!

— Затем, что он полез сначала к тебе, а потом к моему бизнесу! С ума здесь он сошел, а не я!

— Я понимаю, что тебе неприятно, но почему нельзя было держаться достойно?! Наверняка все смеялись и снимали!

— Мне плевать!

— Да, но наверняка это появится в прессе! Не стыдно?! Тебе же нужна хорошая репутация перед судами! А еще... еще... ты скоро станешь отцом! И для твоего будущего ребенка это тоже не самый лучший пример!

Я замираю, а потом переспрашиваю:

— Значит, ты все-таки беременна?!

— Да.

Разговор сразу меняет тему.

— Но почему ты с такой уверенностью говоришь, что это мой ребенок?! — спрашиваю я недоверчиво. — Ты сама сказала, что не знаешь точно...

— Я развожусь с Саввой, помнишь?! — почти выкрикивает она. — И у нас с ним был всего один секс, который попадает под даты зачатия! А с тобой — трижды!

— И на основе этого ты сделала вывод о том, что отец — я?! — приподнимаю бровь.

— Да! — рычит Лина в отчаянии. — А что, если и нет?! Бросишь меня с маленьким ребенком?!

— Тебя никто не заставлял спать с мужем, когда ты его уже не любила и планировала вот-вот развестись!

— Думаешь, мне было приятно соглашаться на это?!

— Думаю, что ты легко могла ему отказывать!

— Ты... ты... обвиняешь меня в том, что я по доброй воле спала с ним?! — на ее ресницах дрожат слезы.

— Ну, он же тебя не насиловал, верно?! — фыркаю я.

— Нет, но... черт! Да пошел ты, Рома!

Она впервые за очень долгое время называет меня по имени — и это откровенно терзает уши.

Но я не собираюсь воспитывать чужого ребенка, и мой голос звучит непреклонно:

— Ты должна узнать наверняка. Сделать тест на отцовство.

— Но срок еще слишком маленький... пока нельзя, — лепечет она.

— Значит, потом, когда это будет возможно.

— Ну ты и урод! А ведь я могла бы легко сказать тебе, что это твой ребенок, что