Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - eclair

– Сгинь отсюда, – придушенно сказал Руперт.

– Что? – машинально переспросила я, с ужасом осознавая происходящее.

– Я сказал, сгинь! – рявкнул он.

Опустив взгляд, я поняла, что все это время сжимала в своей ладони руку Руперта – тонкую, нежную, с выступающими костяшками. Задохнувшись от ужаса, я шарахнулась в сторону – и с грохотом рухнула с кровати. Но боли от падения не почувствовала, настолько был велик мой страх. Мне конец! Ну вот теперь-то мне точно конец!

– П-простите, ва-ваше высочество, – пролепетала я, отползая от кровати и глядя на Руперта расширившимися глазами. Так, значит, ночью я замерзла от открытого окна – и не нашла ничего лучше, чем забраться в постель принца! Проклятый лунатизм!

Руперт смотрел на меня, сидящую на ковре, с насмешливой жалостью. К счастью, кажется, он не очень разозлился на эту дерзость: пробраться ночью в его кровать, сжимать его руку во сне!

– Идиотка, – наконец сухо, как всегда, проговорил он.

Ох, кажется, пронесло! Поняв, что он не слишком зол, я покаянно склонила голову:

– Простите меня, ваше высочество! Не понимаю, как это получилось. Я просто задремала и…

– Достаточно, – прервал меня Руперт. – Иди и позови сюда Тори.

Он был на удивление мирно настроен – может, еще не кончилось действие моих трав? Я-то думала, что он схватит со стены ружье и пристрелит меня на месте.

– Слушаюсь, ваше высочество!

Я вскочила с пола, игнорируя боль в копчике от недавнего падения. Мне так повезло, что Руперта пока еще считали девушкой. Проведи я ночь в постели принца, я бы легко не отделалась: Руперту пришлось бы на мне жениться. Вот тебе и «не найду жениха»! Мне оставалось лишь возблагодарить небеса за его вынужденный маскарад.

Я позвала Тори и вернулась следом за ней в спальню. Руперт, все еще сидя в кровати, уставился на меня с холодным недоумением, как бы вопрошая, что я здесь забыла. Вот ведь неблагодарный поросенок! Да без меня – а если быть точной, без моих лекарств – проснулся бы он этим утром настолько здоровым? Меня в очередной раз возмутило, что он не помнит добра, но на деле я лишь ласково улыбнулась:

– Ваше высочество, вам уже лучше?

– Впредь не смей заходить в мою комнату ночью! – отчеканил Руперт, будто не слыша моего вопроса. – Что бы ни произошло. Поняла?

Его ладонь покоилась на макушке Тори, уже сидевшей возле кровати, и он рассеянно поглаживал ее по голове, будто кошку. Больной человек! Я склонилась, изображая покорность, а на самом деле скрывая гримасу отвращения.

Тори, которая выглядела вполне довольной своим положением, вдруг испустила тихий вздох.

– Ваше высочество, – укоризненно сказала она, – а вам бы надо сказать спасибо.

– За что? – изумился Руперт, заламывая бровь.

Вот ведь гнус! Нет, ну это же надо быть таким мелким поганцем! Я крепко сжала челюсти, проглатывая все, что могла и не могла бы ему сейчас сказать. Мне было тошно и обидно. Лучше бы я оставила его валяться в бреду, пускай бы помучился!

– Вы же выздоровели из-за трав Ларриет, – тихо и упрямо сказала Тори.

– Да ну? – с удивлением буркнул Руперт. Судя по его тону, он в самом деле не помнил, как я прошлой ночью заталкивала ему в рот лекарственные травы.

Это был мой шанс.

– У меня самой слабое здоровье, ваше высочество, – скромно сообщила я. – Так что моя аптечка к вашим услугам. На будущее, если опять занеможете и не захотите звать лекаря, пошлите за мной. Я буду счастлива вам услужить.

– С какой стати я должна доверять этим твоим лекарствам? – надменно спросил Руперт.

– Так ведь вчера-то вам полегчало, – заметила я. – После «этих моих лекарств».

Руперт взглянул на меня в замешательстве, и я чуть усмехнулась. Вот уж и впрямь ни одно доброе дело не остается безнаказанным! Похоже, моя забота о нем немного выбила Руперта из колеи.

Нежно улыбнувшись, я, как и Тори, устроилась возле его постели.

– Ваше высочество! – промурлыкала я.

– Что еще? – мрачно спросил он, глядя на меня сверху вниз, и тут же добавил: – Чему ты вообще улыбаешься – здесь есть что-то смешное?

Я отрицательно покачала головой:

– Ничего! Просто радуюсь, что ваше высочество живы и здоровы, вот и все!

– Я возмещу тебе полную стоимость этих снадобий, – заявил он. – Так что не задавайся.

– А можно вы мне ее возместите, а потом я все-таки немножко позадаюсь? – поинтересовалась я, надувая губы.

– Ах ты! – разъярился Руперт.

Кажется, я перегнула палку в своем кокетстве! С лицом, искаженным от гнева, он дернулся, словно хотел схватить со стены ближайшее ружье. Я вздрогнула: одно из них и впрямь висело недалеко от кровати – мог и пальнуть.

Тем не менее вслух я сказала:

– Шучу, ваше высочество. Разве я могу ожидать от вас чего-нибудь взамен? Я же ваша фрейлина.

– Не говори ерунды, – отрезал Руперт. – Чего ты хочешь?

– Вы недовольны? – огорчилась я. – Но ведь я в самом деле ваша ф…

– О, прекрати! – разозлился Руперт. – Ты что, думаешь, я не знаю своих фрейлин? Говори, чего надо!

Я поперхнулась. «Своих фрейлин»! Он что же, назвал меня своей?!

Внутри вспыхнуло странное торжество. Он все-таки признал это! Сквозь зубы и в сердцах, но впервые сказал обо мне, что я – его! Я уже несколько месяцев была фрейлиной Руперта, но услышать признание из его уст вдруг оказалось до мурашек приятно.

Похоже, игра стоила свеч. Внимательно наблюдая за его реакцией, я ответила:

– Ну, раз уж ваше высочество спросили… Не разрешите ли вы ненадолго покинуть дворец пятнадцатого числа?

– Зачем? – недовольно спросил он.

– Лекарства, которые я вам вчера скормила, были весьма дорогими, – напомнила я.

Руперт с силой ударил кулаком по подушке:

– Я разве спрашивала об их стоимости?

Ну и характер!

– Мой младший брат поступает в военную академию, – был мой ответ. – И раз уж я в Шампани, то хотела бы прийти на церемонию его посвящения в курсанты.

– Смотрю, ты очень печешься о своем брате, – ядовито заметил он.

Я промолчала, боясь навлечь на себя его подозрения в чем бы то ни было. Скажи Руперт сейчас «нет» – и мне не выйти из дворца! А я ужасно хотела попасть на церемонию посвящения Луана. Не прошло и полугода с тех пор, как я покинула Белуа, но я безмерно тосковала по родным.

– Делай что хочешь, – наконец равнодушно сказал он.

Едва услыхав его ответ, я тут же вскочила и присела в почтительном реверансе, пытаясь не улыбаться до ушей от счастья. Руперт сощурился: