Договор на любовь с магом. Целительница моей души - Аделина Весна

— Даже во сне довольная и улыбается, какая прелесть. Вот же счастье, она будет в Брианну, — подколол он Фобоса, который не смолчал и ответил ему тем же: всем повезло, что никто из детей не унаследовал его характера.

Янис поправил съехавшее с неё одеяльце, и я заметила, как глядя на малышку он заулыбался. Причём так хитро и довольно, что Фобос вдруг замер. Брови нахмурились, глаза сузились и он, позабыв, что Лунетт спит, громко заявил:

— Нет!

— Да! — прозвучало ему ответом. Мне лишь осталось переводить взгляд то на мужа, то на гостя.

— А я говорю нет! Я не позволю прибрать мою дочь к рукам.

Я вопросительно подняла брови одновременно угрожая этим двоим кулаком, я ведь только недавно уложила её спать!

— Он сделает её Вортиргерн-Кордан, Брианна! — с несвойственным ему страданием в голосе сказал он, что я чуть не засмеялась. — Этому не бывать. Она же ещё кроха!

Я всё-таки не сдержалась и захихикала в ладонь, чтобы не разбудить Лунетт.

— Кай — душка, клянусь. И всему своё время, — поспешил утешить его тот, но, кажется, Фобоса это не переубедило.

— Ну, это очень даже мило. Вы же друзья, — хоть Фобос и не всегда признаёт это, но я-то знала, как по-особенному он относится к их семье. — Давайте не будем мешать ей спать, а сами спустимся на кухню и выпьем чай. Обсудим захват мира, раз уж мы окажемся родственниками, или чем там ещё занимаются новоиспеченные родители?

Фобос так и не согласился с видением Яниса, но чай мы всё равно выпили. Пока они спорили и шутили, я закрыла глаза и улыбнулась самой себе, вспомнив, как подписывала договор, в котором не было места для чувств. А теперь мужчина, с которым заключала его, сидел рядом и с отцовской нежностью переживал за нашу дочь.

Улыбка не сходила с моего лица, но я и не хотела её прятать. Любовь и счастье переполняли меня до краёв. И жизнь наконец стала такой, о которой я мечтала, благодаря нашим общим стараниям.

Эпилог 2

Через год после рождения Лунетт

Фобос

* * *

Я нервничал, меряя комнату шагами. Ждал этого столько лет и вот, наконец, Янис обрадовал меня. Хотел взять с собой Брианну и детей, но здравый рассудок пресёк это желание. Конечно, они хотели познакомиться, но это рискованная затея.

Остановившись, посмотрел в тёмный коридор, где появилось лёгкое золотистое свечение. Воздух стал густым, тяжёлым. Магия Яниса плотно обволакивала помещение, чтобы никто ничего не увидел и не услышал. Затем раздался характерный резкий звук прерывания завесы и потоки магии рассекли воздух. Я замер, забыл как дышать, кажется, всё тело тряслось от волнения. Из тьмы сначала вышел Янис, а потом появилась ОНА.

Мы рванули к другу на встречу, перед глазами плыло. Я не видел её столько лет... Белые волосы подобно луне рассеивали тьму комнаты, а глаза её сияли ярче летнего неба. Моя маленькая Коррин давно выросла...

Мне безумно хотелось сжать её в объятиях, закружить, как когда-то в детстве. Но оказавшись рядом мы оба застыли. Я не решился этого сделать, потому что в руках Коррин держала маленький невзрачный свёрток. Сразу и не поймёшь, что в нём малыш, которого она тщательно закрывала от мира и... меня?

В сердце неприятно кольнуло, улыбка поплыла и, наверняка, исказила моё лицо.

— Фобос... — Коррин сама обняла меня, крепко вцепившись свободной рукой в спину, и я обнял её в ответ так сильно, как можно было в такой позе.

От неё пахло прошлым, детскими светлыми воспоминаниями. Хвоей, полевыми цветами, летом, ускользающим сквозь пальцы, прямо как наши с ней встречи.

— Какая ты красавица, — выдавил я, позабыв разом все слова, — выглядишь счастливой.

— А ты как потрясающе выглядишь! — не отрываясь от меня, ответила комплиментом на комплимент Коррин. — Я так рада за тебя... Единственное письмо, которое я решилась сохранить на свой страх и риск, где ты пишешь о своей свадьбе, детях и рождении дочки... — да... Письма нельзя хранить, особенно ей. Слишком опасно.

— А это, — она медленно повернула ко мне свёрток, убирая ткань, которая мешала рассмотреть всё, — мой малыш. — Коррин протянула мне ребёнка. И я прижал этот маленький комочек к себе. Он радостно взвизгнул. А эти глаза... Невероятные синие сапфиры вместо них, разрывали мне душу. Они с Лунетт должны были расти вместе, стать друзьями...

Я посмотрел на Коррин, с застывшим вопросом в глазах. Слишком мало информации для дяди. И сам не понял как нанёс себе новую рану, не стоило поднимать эту тему.

— Я не могу сказать имя, прости, — я отвернулся от сестры, сжав зубы, но продолжал рассматривать ребёнка, стараясь запомнить каждую черту маленького личика. — Мне больно, не меньше, чем тебе. Думаешь я хочу этого всего? Думаешь мне нравится? Но пока Элиас жив, мой ребёнок в опасности. И я сделаю всё, чтобы он не стал частью безумной политической игры, где его используют. Пойми меня как родитель. Я не позволю убить его, а Элиас обязательно сделает это, узнав о существовании наследника.

Конечно, я всё понимал. Не глупец же. Это правильный материнский выбор, но... Всегда есть "но". Был я, которому хотелось воссоединиться с Коррин, было целое королевство, нуждающееся в истинном правителе. Чувствовал себя законченным эгоистом из-за поднимающейся из глубин души обиды, но я в любом случае уважал выбор Коррин, какую бы боль он у меня не вызывал.

— Я благодарна вам за помощь, Ваше Величество, — обернулась она к Янису, забрав из моих рук ребёнка. — Но отныне я отрекаюсь от неё. Прости меня, Фобос, прости... Так будет лучше.

Коррин поцеловала меня в щёку, в её глазах блестели слёзы, и одна уже скатилась по щеке. У меня внутри всё превратилось в лёд от того, что снова необходимо исчезать из жизней друг друга.

— Я люблю тебя. Мы обязательно будем рядом.

Янис молча открыл портал, у нас изначально было мало времени. Перед воронкой, Коррин обернулась ко мне. У неё едва получилось улыбнуться, лицо выдавало её состояние, и оно в точности напоминало моё. Вроде бы и счастлив, есть семья, возможность жить, но одну важную деталь вырвали и дышать стало тяжелее. Она сделала