Ловелас и скромница - Элизабет Бикон

Известие об их браке появилось в газетах только спустя девять дней после свадьбы. Все поражались, как им удалось столько времени это скрывать, а Шарлотта и Бен втайне торжествовали над досужими сплетниками, так как в церкви присутствовали лишь те, кого они рады были видеть. Правда, Кит и Миранда не успевали приехать в Лондон ко дню свадьбы, хотя его светлость готов был согласиться на поездку, несмотря на интересное положение жены. Шарлотта искренне жалела об их отсутствии, в то же время беспокоясь, какие отношения установятся между ними, когда она станет женой лучшего друга его светлости. Но, получив от супругов Элстоун теплое письмо с поздравлениями, пришедшее, когда она устраивалась в своем новом доме, она поняла, что напрасно сомневалась в их искренней радости Лорд Карнвуд добавил несколько строк к письму Мм ранды и поблагодарил Шарлотту за то, что она вышла замуж за «самого упрямого ид мота, которого он имел несчастье знать», потому что он сомневался, что любая другая леди с серьезным характером решилась бы стать его женой.

— Нашел о чем толковать! — сердито проворчал Бен, когда она дала ему посмотреть письмо за завтраком.

— Следовательно, если ты не хочешь, чтобы он оказался прав, ты разрешишь леди Рис пригласить своего отца на наш бал? — решилась она спросить.

— Но с какой стати? Ведь он никогда не приглашал меня на свои балы.

— Думаю, просто он не очень хотел, чтобы ты швырнул ему в лицо его пригласительную карточку, — довольно язвительно сказала Шарлотта.

— Скажите, какой чувствительный! — небрежно бросил Бен и с преувеличенным вниманием занялся едой.

— Бен, я хочу, чтобы он был на балу, — упрямо повторила она.

— Не понимаю, почему? Он собирался выдать тебя за Белдастоу, когда тебе было не больше лет, чем Кейт, которая — при всем своем здравом смысле — еще совсем ребенок. Так чем ты ему обязана?

— И ты поэтому не хочешь, чтобы он пришел? — недоверчиво спросила она.

— Возможно, — сказал он, не будучи уверенным, что полное признание не обернется против него.

— Тогда это никак не может служить предлогом. Когда мне удалось избавиться от твоего братца, он спас меня от продажи какому-нибудь другому благородному жениху. Дед и бабка смотрели на меня как на дворняжку, полукровку. Они с радостью сбыли бы меня даже Синей Бороде, только бы он звался герцогом или графом. Я в таком долгу перед твоим отцом, что никогда не смогу отплатить ему и половину!

— Почему? Ты сама зарабатывала на жизнь, тебе никто не помогал. Я не считаю, что он много для тебя сделал, — отрывисто сказал Бен.

Отчасти Шарлотте было приятно, что он ее защищает. С другой стороны, она не могла согласиться с его выводами.

— Тебе просто не довелось жить с двумя стариками, которые считали, что мой единственный долг — делать то, что они мне прикажут, — нетерпеливо возразила она. — Тебе никто не приказывал, что делать, что думать, с кем встречаться, а с кем не сметь и заговорить, — и при этом ты считаешь, что у тебя было такое ужасное детство. А попробовал бы ты стать на место законнорожденного аристократа, ты быстро бы понял, что это совсем не так приятно, как тебе казалось.

— Я над этим подумаю, — осторожно пообещал он и отправился в Сити, где находился офис «Стоун и Шоу».

— Мистер и миссис Шоу, — торжественно провозгласил Коппис, когда они вошли в залитый ослепительным светом бальный зал Карпнуд-Хауса. Бал устраивался в их честь, по настоянию леди Рис, и Бен поморщился от ее пронзительного голоса, зазвучавшего в сразу затихшем помещении.

В зале послышался шепот, когда Шарлотта задержалась на верхней ступеньке лестницы, чтобы разжечь любопытство гостей, приглашенных леди Рис. Бен понимал, что его жена намерена в полной мере насладиться своим открытым появлением в свете после стольких лет пребывания в тени, когда окружающие воспринимали ее как незначительное лицо, зависимое от Элстоунов, недостойное знакомства. И в этом их ошибка, удовлетворенно подумал он, в его жене не было ничего незначительного, и настала пора свету увидеть ее такой, какая она есть на самом деле.

Леди Рис вышла их приветствовать, и по лицу Бена промелькнула улыбка при виде этой решительной и независимой леди.