Северный дьявол - Диана Уайтсайд

Ее нервы были уже натянуты до предела, и потому привычная дипломатичность ей изменила.

– В отличие от нее я совершенно трезвая, Лукас. И я обещаю, что буду осторожна.

– Нет. Мы пойдем прогуляться вечером после ужина.

В темноте, подумала Рейчел, когда ничего не видно и дует ледяной ветер. Рейчел попыталась сделать вид, будто в восторге от такой перспективы, но не смогла.

Лукас неправильно истолковал разочарование, отразившееся на ее лице.

– Ты не почувствуешь вони от состава иммигрантов.

– О чем ты?

Лукас пожал плечами.

– Их вагоны имеют по одному туалету с каждого конца, хотя на каждой полке едут по двое взрослых. Они рассчитаны только на минимальные перегоны.

Рейчел удивленно уставилась на него, задавать вопросов не стала. Лукас продолжил:

– Я попросил Брейдена составить рабочую команду, чтобы произвести уборку. Везде. Начиная с семейного вагона. Иначе может разразиться эпидемия.

Рейчел мгновенно приняла решение, но не успела открыть рот, как Лукас снова заговорил. Голос его зазвучал резче обычного.

– Ты даже не приблизишься к тому поезду, поняла?

Она напряглась, изумленная столь бесцеремонным обращением.

– Это почему же?

Его лицо стало непроницаемым.

– Я не допущу, чтобы ты рисковала своей жизнью или жизнью ребенка.

– Я не беременна.

– Откуда ты знаешь?

Она открыла рот, готовясь с ним спорить. У нее прекрасное здоровье, а срок ее беременности, если она вообще существует, составляет меньше недели. Мытье полов не может нанести ущерб ее здоровью – при условии, что она не будет переутомляться.

К ним приближался Митчелл, он бежал по расчищенной дорожке, растеряв свой привычный лоск.

– Среди рабочих, которые стояли довольно далеко от паровоза, началась драка. Вроде бы вчера жители штата Миссисипи жульничали, играя против техасцев в фараон.

Лукас выругался и выплеснул остатки кофе в снег. Он крепко поцеловал ее и сказал:

– Оставайся в вагоне и в тепле, жена.

Спустя мгновение он исчез вместе с Митчеллом.

Внутри и в тепле. Неужели он не понимает, что это напоминает ей тюрьму Коллинза?

Если она пойдет в поезд к иммигрантам, то останется в вагоне и в тепле.

Рейчел взяла чашки из-под кофе и вернулась в «Императрицу».

– Брейден?

Он мгновенно повернулся к ней и вытянулся в струнку, держа в руках поднос с грязной посудой, оставшейся после завтрака.

– Да, мэм? – Он слегка поклонился.

Даже по прошествии стольких лет после службы в британской армии он оставался настоящим военным и был пугающе бдителен. О чем она может беспокоиться, если он станет ее сопровождать – а ведь он непременно пойдет с ней в состав для иммигрантов!

– Как идут ваши приготовления бригады для уборки?

Он встревоженно посмотрел на нее:

– В состав для иммигрантов?

– Конечно. У вас достаточно материалов? Как насчет персонала?

Взгляд его мгновенно стал непроницаемым.

– Материалов у нас более чем достаточно, мэм, но вот количество работников ограничено.

«Ограничено». Странная формулировка.

– Почему?

– Были приглашены добровольцы, мэм, но никто не согласился.

Никто? Три переполненных грязных железнодорожных вагона – и никто, кроме измученных пассажиров, не пожелал помочь ему с уборкой? Работа, конечно, грязная, но Рейчел случалось видеть, как находились добровольцы и для более ужасной работы.

– Погода хорошая, и есть немало других дел, – уклончиво произнес он.

– Вы не знаете, никто не заболел в вагонах для иммигрантов?

Он ничем не выдал своего удивления. Видимо, научился этой непроницаемости, когда объяснял новобранцам, как проводятся ночные вылазки на северозападной границе Индии.

– Жар, простуда, чего и следовало ожидать при такой погоде.

Рейчел насторожилась:

– Значит, есть больные?

– У пятилетнего мальчика болит горло, насморк, кашель, жар…

– И?..

У Брейдена задергалась щека.

– И сыпь.

У Рейчел по спине побежали мурашки.

– Корь? – выдохнула она.

– Пока неизвестно.

Если у мальчика корь, придется изолировать каждого второго ребенка в составе и каждого взрослого, не болевшего корью. Особенно это опасно для беременных женщин. Боже правый, ведь эта болезнь способна убивать и убивать…

Рейчел содрогнулась.

– Возможно, это не корь, – решительно заявила она. – Мало ли от чего бывает сыпь.

– Да, мэм.

Судя по тону Брейдена, его это не убедило.

Но если это корь и вспыхнет эпидемия, погибнут десятки людей.

Рейчел стала думать, как помочь заболевшему малышу.

– Его перевели в отдельное помещение? Конечно, нам надо удобно его устроить. Необходимо все очистить карболовым мылом, если это возможно.

Он нахмурился – и лицо его начало медленно бледнеть.

– Вы думаете пойти туда сами?

– А кто еще захочет, если будут считать, что у него корь? – просто спросила Рейчел.

Он явно ужаснулся еще больше.

– Миссис Грейнджер, вы должны заботиться о себе.

Она улыбнулась ему:

– Брейден, не волнуйтесь, пожалуйста. Я совершенно уверена, что у меня была корь. Если говорить честно, то я обучала мальчиков, которые вскоре заболели, но не заразилась. Так что для меня опасности нет. Но если вы не хотите идти…

Он расправил плечи и вытянулся по стойке «смирно»:

– Мэм!

Она выгнула бровь:

– Вы клянетесь могилой вашей матушки, что у вас была корь?

– Я клянусь могилами моей матушки и бабушки, что у меня была корь, мэм.

– Значит, договорились, – решительно заявила она. – Мы пойдем в состав для иммигрантов и позаботимся о том, чтобы ребенку был обеспечен необходимый уход.

– Да, мэм.

Она притворилась, будто не слышала его тихой молитвы о том, чтобы мастер Лукас не слишком разгневался, видимо, потому, что сама молилась о том же.

Когда Рейчел вышла из вагона, было уже поздно, все находились в вагонах, не считая команды с лопатами, которая продолжала расчищать дорогу перед паровозом. Предзакатное солнце отбрасывало на снег лиловые и серые тени. Воздух был ледяным, но чистым.