Живу тобой одной - Стефани Блейк

Карл отвернулся к темному окну. В ночи сверкало огнями губернаторское здание. Он этого не замечал. Он смотрел в прошлое, вспоминал тот день в оранжерее. Сколько надежд вселила тогда в него Келли, какие услады сулила… Пустые мечты.

Он обернулся к ней, долго смотрел, как она оживленно болтает с женой губернатора. И ведь нельзя сказать, что очень красива. Нос длинноват, лоб слишком высок, глаза напоминают кошачьи. И эта неприятная манера постоянно прикусывать нижнюю губу острыми зубками…

Взгляд упал на ее грудь. Он так безумно ее хотел… Как он выдержит дни, недели, месяцы без нее? А ее присутствие в доме будет только напоминать ему о том, что он потерял.

Прошло два года. Боль не утихала.

Хуже всего было длинными одинокими ночами, когда он знал, что она рядом, вместе с его сыном. Он представлял их себе обнаженными в объятиях друг друга, без конца рисовал себе образ Келли. Впервые с четырнадцати лет Карл начал мастурбировать. После этого он спускался в свой кабинет и напивался до бесчувствия. По утрам он теперь оставался в постели до полудня, а иногда и позже.

Менеджер основного отделения фирмы в Трое пожаловался Брюсу:

– Он приходит дважды в неделю, запирается в офисе и пьет. Секретарша говорит, что за десять дней он не продиктовал ей ни одного письма. Бригадиры рабочих на всех печах орут на меня, так же как и управляющие по сбыту продукции. Сотни насущных вопросов ждут своего решения. Если так будет продолжаться, я уволюсь, мистер Мейджорс.

Брюс помрачнел.

– Я просмотрю почту на его столе, мистер Гарднер. Скажите бригадирам и управляющим, что к следующему понедельнику компания снова начнет работать нормально.

Для того чтобы выполнить обещание, он работал весь следующий день и ночь и все выходные тоже.

– Но так не может продолжаться. Я не могу один делать и свою, и его работу, – сказал он Келли, вернувшись в Уитли. – Где он сейчас?

– Повел маленького Ната на реку, посмотреть, как строители устанавливают пирсы.

– Ты не боишься доверять ему ребенка?

– Он сейчас трезв. Нет, я не боюсь оставлять с ним ребенка, Брюс. Он любит Ната, как родного внука.

Брюс обнял ее.

– Я тоже люблю Ната, родная. Как мне бы хотелось, чтобы у него поскорее появился маленький братишка.

Келли приложила пальцы к его губам.

– Терпение, дорогой. Надо, чтобы прошло хотя бы четыре года после первых родов. Так сказал доктор. Ты же знаешь, я не племенная кобыла вроде некоторых местных женщин.

На самом деле доктор сказал, что Келли здоровее многих и может снова рожать, когда захочет, и иметь столько детей, сколько захочет. Однако в ее планы это не входило. Нат – единственный ребенок, который ей нужен, и больше рожать она не собиралась.

Брюс не выпускал ее из объятий.

– Ты маленькая, но совсем не такая хрупкая. Я-то знаю.

Она потрепала его по щеке.

__Думай лучше о бизнесе. Что будем делать с Карлом?

Он пожал плечами.

– Не знаю, что делать. Пока что я расчистил завалы в его офисе, но к концу недели бумаги снова накопятся.

– Есть только один выход. Возьми на себя его обязанности президента, а свои обязанности передай Гарднеру. Это будет означать продвижение вверх по всей цепочке. На персонал это хорошо подействует. Пора их всех встряхнуть.

– Я не могу просто так вот взять и выкинуть отца, – возразил Брюс. – Он руководит нашей компанией с двадцати четырех лет.

– Тем более ему пора отдохнуть. Постаревшему коню обычно дают отдых на зеленом пастбище.

– Карл еще не стар, он просто спивается. – Брюс покачал головой. – Не знаю, что творится с отцом, Келли. Еще несколько лет назад он мог перепить любого вдвое моложе себя и до конца вечера оставался бодрым и свежим. Еще развозил всех по домам и укладывал спать.

– С пьянством так обычно и происходит. Я знаю по своему отцу. Их всех скручивает неожиданно, в один момент. Ты должен посмотреть правде в глаза, Брюс. Твой отец сходит с дистанции. Ответственность за фирму теперь лежит на тебе.

– Возможно, ты права. Не представляю, как он это воспримет.

– Скорее всего, с облегчением.

Он вздохнул.

– Хорошо бы. Боюсь, у меня нет выбора. – Он подошел к бару, смешал себе виски с содовой. «Джонни Уокера» контрабандой доставили из Канады. – Налить тебе чего-нибудь, дорогая?

– Если не трудно, немного хереса. – Келли взяла вязанье, села на кушетке в гостиной. – Я вяжу свитер Натаниэлю. Представляешь, он уже вырос из тех вещей, которые мы купили ему в Олбани.

– Ну, он же Найт. У них все мужчины крупные. Ее лицо выразило обиду.

– Я не из Найтов и вовсе не крупная. Он моя плоть и кровь, поэтому не думаю, что Нат будет таким уж большим.

Брюс рассмеялся.

– Ты ревнуешь, потому что он Найт с головы до ног. Он просто вылитый Хэм!

– Но цвет волос мой, и кость тонкая, как у меня.

– Согласен со всем, что ты скажешь, радость моя. – Он сел рядом, обнял ее за плечи. – А как поживает Хэм? Я его очень давно не видел.

– Крис говорит – нормально. Она сейчас там, понесла ему какую-то еду от нашей кухарки.

– Всегда она сама к нему ходит… – нахмурился Брюс. – Вообще-то я ничего не имею против Хэма, мне он нравится. Просто считаю – должно быть наоборот. Мужчина должен ухаживать за девушкой.

– Я ей сказала то же самое, и теперь она на меня злится.

– Крис на тебя злится?! Вовсе нет. Она тебя обожает.

Келли подняла глаза от вязанья.

– Хотела бы я, чтобы это было так, Брюс. Я всегда любила Крис как сестру. Но с тех пор, как мы с тобой поженились и я переехала жить в Уитли, ее отношение ко мне изменилось. Она все время недовольна.

– И в чем это проявляется?

– В бесчисленных мелочах. Я ее не виню. Как я понимаю, до моего переезда Крис была хозяйкой дома?

– Не совсем так. Крис всегда была и до сих пор остается ребенком. В доме она ни разу пальцем не пошевелила. Горничная и кухарка управляются самостоятельно.

Келли отложила вязанье, посмотрела ему прямо в глаза.

– Есть еще одна причина, почему Крис сердится на меня. Мне пришлось уволить Анни.

Брюс не поверил своим ушам. У него начался нервный тик, левая сторона лица непроизвольно задергалась.

– Ты уволила Анни?! Да она же прекрасная горничная, работала у нас с восемнадцати лет. Десять лет преданной службы! Я не понимаю, Келли… Почему ты не посоветовалась со мной? А что сказал отец?