На перепутье - Александра Йорк

Дорина видела, что Димитриос наблюдает за Тарой, расслышала его слова и разглядела боль в его глазах. Она сразу обо всем догадалась и огорчилась, потому что ее сразу же потянуло к этому мужчине. Она собрала волосы в пучок на затылке и закрепила одной-единственной шпилькой.

— Вы не проводите меня домой, Димитриос? — спросила она. — Темно, мне неприятно ходить одной.

Ники, не поднимая головы, опустил очередное печенье в мед. Дорина никогда в жизни ничего не боялась.

Димитриос помог Дорине надеть пальто, обрадовавшись возможности уйти пораньше, чтобы никто не подумал, что он крутится вокруг Тары с Леоном. Пожимая Таре руку, он прошептал:

— Я привез тебе подарок из Греции. Не могли бы мы отпраздновать твой день рождения одни, завтра вечером? Могу я пригласить тебя поужинать?

Слава Богу, что он не догадался принести ей свой подарок сегодня. Это манто! Димитриос наклонился, чтобы, как обычно, поцеловать ее в лоб, но затем передумал. Возможно, придется начинать соревнование, хотя он и не слишком к этому приспособлен. Он решительно взял Тару за подбородок и легонько поцеловал в губы.

— Да, конечно, — сказала она, — я так счастлива, что ты приехал. — Тара радостно обняла его. — Покойной ночи, Дорина. Увидимся через пару дней.

Леонард Скиллмен пожал руки всем присутствующим.

— Нам тоже пора. У нас ведь довольно дальняя дорога. — Он повернулся к Таре и Леону и раскинул руки, чтобы обнять их обоих.

— Не уходите! Поешьте еще сладостей! Мы еще не собираемся расходиться! — настаивал Костас.

Тара, все еще в ореоле голубого песца, вышла с родителями Леона в прихожую.

— Спасибо, что пришли, — улыбнулась она. — Спасибо вам за вашего прекрасного сына. — Она наклонилась и поцеловала Хелен в щеку.

Хелен повернулась и посмотрела ей прямо в глаза.

— Тара, почему вы решили, что пометки на полях журнала сделаны Леоном? Он сам вам это сказал?

Тара от неожиданности не сразу нашлась с ответом. Вопрос показался ей несколько неуместным.

— Ну да. Хотя не совсем. Я нашла журнал на его столе и решила, что пометки его. А почему вы спрашиваете?

— Когда вы высказали такое предположение, Леон вас поправил? Вы когда-нибудь видели почерк Леона?

Что за вопросы!

— Ну, — медленно проговорила Тара, — когда я упомянула о них, Леон сказал, что он часто оставляет пометки на полях, это помогает ему думать. А что касается почерка… — она вспомнила надпись на клочке бумаги в кармане манто, которую ей не удалось прочесть — было слишком темно, а Леон, прочитав записку, выбросил клочок, — мы никогда не переписывались. Почему вы задаете эти вопросы? Я не понимаю.

Зеленые глаза Хелен, почти такие же, как у Леона, только светлее, смотрели на нее с сочувствием, но твердо.

— Я прошу прощения за то, что говорю вам об этом здесь и в такой день, но для этого никогда не будет подходящего времени и места. Заметки на полях «L'Ancienne» сделаны мною, не Леоном. Мысли и идеи тоже мои, а не моего сына. Вы сказали, что сын попросил вас подождать до открытия музея и только тогда он покажет вам свои работы. Я настоятельно советую вам познакомиться с ними как можно скорее. Для вас, возможно, несущественно, каким искусством он занимается, но для меня это имеет огромное значение. Каким бы Леон ни был, он остается Скиллменом. А Скиллмены не лгут. Я действительно от души поздравляю вас с вашим праздником, — она надела пальто, которое подал ей Леонард, — я очень надеюсь, что будущее Леона будет связано с вами. Но я не хочу участвовать в его обмане. Простите меня. Доброй ночи, Тара.

Тара оторопело смотрела ей вслед. Кто же Леон на самом деле? Необходимо выяснить это незамедлительно.