Настоящая любовь и прочее вранье - Уитни Гаскелл

– Сейчас сообщу, что вы здесь, – пообещала рыжая таким хрипловато-сексуальным голосом, что я немедленно задалась вопросом, уж не подрабатывает ли она в порнобизнесе. Судя по всему, эта дама из тех, кто обожает заниматься телефонным сексом: именно такая женщина могла бы дать мне совет по этому поводу… Хотя я-то уж точно окажусь непрофессионалом, если попытаюсь узнать о ее опыте в этой сфере.

Ожидая появления Кит Холидей, я подошла к стеклянной стене, за которой был офис редакции. Как я и подозревала, настоящее царство моды. Никаких уродливых, тесных клетушек. Вместо них вдоль стен тянулись кабинеты со стеклянными дверями, а вспомогательный состав трудился в центре, без всяких перегородок, за шикарными стальными столами. Высокие растения в горшках и красные кирпичные колонны были расположены так, что каждый работал в относительном уединении.

По спине пробежал холодок нервного озноба. Поверить невозможно, что мне предложили собеседование в таком шикарном журнале. Здесь наверняка никто не предложит писать статьи о Фениксе или Денвере… они своих журналистов посылают в Марокко, Амстердам, Сидней… И эти самые журналисты не выискивают самые дешевые в городе мотели, а живут в модных дорогих отелях, обедают в лучших новых ресторанах и рекламируют эксклюзивные развлечения. Больше никаких смет! Никаких убогих номеров с засаленными покрывалами на постели и стандартными лесными пейзажами, висящими на стенах. Никаких заведений фаст-фуд, от продукции которых целлюлит на бедрах появляется со скоростью света!

Да, мне срочно понадобится новый гардероб! Придется читать от корки до корки «Лаки» и «Мари-Клер», усваивая, как сочетать разные предметы одежды, чтобы получались модные комплекты.

– Клер?

Я обернулась и оказалась лицом к лицу с миниатюрной женщиной.

– Я Кит, – представилась она с широкой, открытой улыбкой.

Я немного растерялась. Учитывая потрясающее имя и место работы, я представляла Кит неким двойником Вероники Лейк, обожающей изделия Донны Каран. В реальности Кит Холидей едва достигала пяти футов и имела мальчишески стройную фигуру и коротко стриженные светло-каштановые волосы. Ни следа косметики, черная водолазка и коричневые вельветовые брюки, ловко сидевшие на узких бедрах.

– Привет, рада вас видеть, – пробормотала я, внезапно обнаружив, что даже не пришлось вымучивать улыбку. Кит оказалась просто лапочкой, именно тем человеком, с которым я была бы рада подружиться. Какой разительный контраст с синеволосой командой, населявшей «Сэси синьорз!» При такой роскошной обстановке и более подходящих по возрасту коллегах «СС» по сравнению с «Ритрит» выглядела настоящим Гулагом, местом, в которое постыдился бы сунуть нос любой писатель, претендующий хотя бы на крохотные искорки таланта.

Меня просто затрясло. Здешние редакторы ни за какие коврижки не проявят ни малейшего интереса к человеку, работающему в жалком третьеразрядном издании, существующем исключительно для того, чтобы навязывать сомнительные туристические проекты наивным американским пенсионерам. Я пария, изгой, низший класс, и рано или поздно ребята из «Ритрит» обязательно унюхают обман и подлог.

– Спасибо за то, что быстро приехали. Ваше резюме так нас впечатлило, что мы хотели обязательно встретиться с вами, прежде чем закончатся собеседования, – говорила Кит, уводя меня из приемной вниз. Мы остановились перед двойными стальными дверями. За ними находилась главная редакция, которой я так восхищалась из окна.

Их впечатлило мое резюме?! Неужели я в приступе безумия осуществила свой план по приукрашиванию резюме кое-какими красочными подробностями?

Зато я гордилась тем, что мне в голову не пришло брякнуть чего-нибудь вроде: «Иисусе, до чего же забавно, что вы с такой фамилией работаете в журнале путешествий!» Шутка, которую она, бьюсь об заклад, слышала чаще, чем я «Клер – это имя для толстушек». Стоило мне открыть рот, как я, возможно, потеряла бы работу еще до начала собеседования.

Кит отвела меня в конференц-зал, где по одну сторону длинного овального стола сидели трое, показавшиеся мне в моем нынешнем состоянии довольно устрашающими на вид. Кит их представила, но я так нервничала, что немедленно забыла два имени из трех. Одно, которое запомнила – Сабрина Тафт, – принадлежало элегантной афроамериканке, одетой в роскошный кремовый брючный костюм. Мне сразу же стали понятны все преимущества деловой одежды. Я втайне позавидовала ее резко вылепленным скулам и собранным в узел волосам, открывавшим длинную, грациозную шею. Ее соседями были поразительно красивые и странно похожие друг на друга мужчины: оба высокие, стройные, с чеканными чертами лица, квадратными подбородками и волосами, уложенными с той небрежностью, которая неизменно выдает руку модного стилиста. Я различала их только по тому, что на одном была светло-фиолетовая сорочка с сиреневым шелковым галстуком в тон, а на другом – очки от Кларка Кента в квадратной черной оправе, из тех, что придают красавцам вид интеллектуалов.

– Пока, Клер. Удачи, – прошептала Кит мне на ухо и легко выпорхнула из комнаты, предоставив меня судьбе.

– Присядьте, пожалуйста, – предложила Сабрина Тафт, изящным движением руки показывая на стул напротив. Я тихо радовалась, что моя короткая память все же удержала ее имя, поскольку она явно была здесь старшей. И тут я с ужасом сообразила, что понятия не имею об их должностях в журнале. Я так волновалась, соображая, что надеть и что говорить на собеседовании, что и не подумала поинтересоваться самими сотрудниками. Едва успела пролистать в самолете последний номер «Ритрит». Как же я могла забыть самое основное?

На столе передо мной стояли графин воды со льдом и стаканы. Страшно захотелось выпить немного, чтобы успокоить нервы. Но я тут же подумала, что это может показаться грубым, – ведь мне никто ничего не предлагал, а я не хотела совершить faux pas[17]еще до начала собеседования.

Однако я начала мучиться, во рту было суше, чем в пустыне. И чем больше я пыталась игнорировать графин с соблазнительной ледяной водой, тем отчаяннее хотела пить.

Сабрина Тафт насадила на нос очки в проволочной оправе и стала читать резюме. Я заметила, что и у Фиолетовой Сорочки, и у Кларка Кента были свои экземпляры.

– Чем вам нравится профессия пишущего о путешествиях журналиста? – спросила Тафт, поднимая глаза.

Я знала, что мне непременно зададут этот вопрос, и, немедленно выбросив из головы воду, выдала заранее заготовленный ответ.

– Я всегда любила путешествовать, смотреть новые места, знакомиться с другими культурами. Так интересно подмечать различия не только между странами, но и регионами одной страны! Особенно меня интересует разнообразие художественных взглядов, существующих в каждой культуре: архитектура, моды, кухня – я нахожу это поразительным. Это действительно лучшая в мире работа, – трещала я, корчась в душе от собственного лицемерия, тем более что последние два года постоянно ныла и жаловалась, что мне приходится скитаться по невыносимо тоскливым захолустьям. Я отлично понимала, что говорю банальности, но Макс заверил, что в таком журнале от меня потребуется именно это. И, похоже, был прав: мой ответ явно произвел впечатление, все трое интервьюеров одобрительно покивали головами.