Романтическое приключение - Сара Монк

— Итак, что вы думаете о Корнуолле? — спросил ее Том.

— Если честно, я пока мало видела. У нас есть планы, но все время что-то мешает, вечно что-нибудь требует безотлагательного вмешательства. Столько всего надо сделать… И ни одно из дел не ждет… А так бы хотелось посмотреть местные достопримечательности.

— Например?

— Я страшно хочу поехать в галерею Тейт в Сент-Айвс… даже не обязательно Тейт, я слышала, что церковь Святой Агнессы тоже представляет художественный интерес, а в Труро есть несколько интересных галерей…

— Вы любите живопись?

Лизель кивнула:

— Люблю.

— А сами пишете или рисуете?

— О нет, — быстро ответила она с очаровательной прямотой. — Ни то, ни другое. Боюсь, мне не нравятся люди, которые стараются подражать Тому Джонсу, но сами завывают как мартовские коты, стоит им открыть свои рты. О, извините, я не то хотела сказать. Я думаю, можно заниматься искусством без того, чтобы преуспевать в нем лично. Несмотря на то, что у меня столько же таланта, как у Раби, если она вздумает превратить свой хвост в кисть, я изучала историю искусств в школе. И относилась к этому с обожанием. Я даже подумывала, не заняться ли этим профессионально, но это означало бы лишь самый низкий уровень, а поступить в университет я не могла… — Она замолчала.

— Не могли? Почему? — удивился Том.

— Я не могла даже продолжать занятия в школе, — ответила Лизель. — Мне нужно было зарабатывать на жизнь…

— А что случилось? — мягко спросил он.

— Вмешалась реальная жизнь. — Лизель обрисовала предмет тремя простыми словами, которые она использовала уже не один раз. Эта лаконичная фраза и ее очевидное желание свернуть разговор все эти годы спасали ее от многословных объяснений.

Это не означало, что она избегала возможности рассказать людям о том, что случилось. Что она не любила, так это сочувствие, которое вызывала ее история, это смущало. Люди жалели ее, а жалость она не выносила. Она хотела, чтобы знакомые вели себя с ней так же, как с любым другим человеком, но когда кому-то говоришь, что ты сирота, отношение автоматически меняется.

Ее родителей больше нет, но в мире есть много других людей в том же положении и еще хуже, и посмотрите на нее, она уже взрослая, и родители могли бы сказать, что теперь пришла ее очередь нести ответственность. Жизнь ставит вопросы, и решение их зависит только от тебя.

Том смотрел на Лизель и ждал объяснений, но не только объяснений — он хотел услышать всю историю. Неудивительно, что, научившись обращаться с животными, он обладал огромным терпением, что не могло не вызывать доверия. Лизель понимала, что может рассказать ему все, и знала, что за этим последует: он примет информацию спокойно, без драматизма.

— Моя мама и отец погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было пятнадцать, — сказала она.

Он медленно кивнул. И единственная эмоция, которая выдала его, — он прикусил нижнюю губу.

— Это, должно быть, было ужасно.

— Да, было тяжело.

Том на какой-то момент поймал ее взгляд, а потом перевел разговор, на другую тему:

— Жена моего друга художник.

— Правда? И что она рисует?

— Пейзажи, портреты, дома, животных — все, что вызывает у нее чувство восхищения, — ответил он. — Она очень славная. Несколько ее работ будет представлено на выставке в Труро, которая открывается в пятницу вечером. Я обещал приехать. И еще одно… Вы бы не согласились поехать со мной?

— Вы серьезно?

Том кивнул.

Лизель улыбнулась, и ее лицо осветилось тихим внутренним светом.

— Это будет замечательно, если я смогу освободить вечер.

— Думаете, возникнет проблема?

Лизель энергично покачала головой, несмотря на то, что толком не знала. На прошлой неделе было так много гостей, что само по себе прекрасно. «Чем больше, тем лучше» — теперь это была новая поговорка Мэрилин, которую она то и дело повторяла. Но это означало, что каждый работник на счету.

— Не думаю. Я поговорю с Мэрилин.

— Конечно, — сказал Том и вытащил из кармана карточку. — Позвоните мне и дайте знать. — Он протянул Лизель свою визитку. — Здесь есть мой мобильный.

— Спасибо, я позвоню.

— Надеюсь, вы сможете освободиться, и тогда я увижу вас в пятницу. Если нет, я постараюсь выкроить побольше времени для Раби на уик-энд.

— Это тоже было бы прекрасно.

— Тогда скоро увидимся…

* * *

Оставив Эда в баре, Мэрилин прошла в столовую. Там, устроившись на софе, она обедала на скорую руку и смотрела на плейере очередную серию «Коронации улиц».

Несмотря на то, что стояло лето, и погода была мягкая, Мэрилин развела огонь в камине — это придавало комнате особую уютную атмосферу, а она всегда любила домашний уют.

Годрич растянулся на коврике перед огнем, он обожал, когда Мэрилин была рядом.

Когда Лизель спросила, сможет ли она уехать в пятницу вечером, Мэрилин улыбнулась и напомнила:

— Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения.

— Но я думала, что работаю у тебя.

— Не у меня, а со мной, — поправила Мэрилин. — И тебе не требуется мое разрешение. Мы одна команда, где каждый работает для другого.

— Значит, я смогу поехать в пятницу?

— Конечно, сможешь.

— Я тебе не нужна?

— Мы всегда нуждаемся в тебе, но мы сможем справиться без тебя. Эд будет в баре…

— А все остальное? — Лизель вдруг почувствовала себя виноватой за то, что сестре придется работать без передышки.

— Мы все поделим между остальным персоналом.

— Значит, я смогу уехать?

— Конечно, сможешь. Ты и так пахала целую неделю.

Лизель улыбнулась, поцеловала Мэрилин в лоб, а потом закружилась и запела песню из «Звуков музыки»: «Я просто девушка, которая не может сказать "нет"».

— Она слишком много улыбается, — сказала Мэрилин Годричу, когда дверь за сестрой закрылась.

Годрич широко зевнул и, вытянув длинные лапы, перевернулся на другой бок, подставляя его огню.

— Я бы не хотела, чтобы она так часто улыбалась, — продолжала Мэрилин, бросая Годричу кусочек мяса, чтобы заставить его отодвинуться от огня, прежде чем он начнет дымиться. — Нет ничего хуже, чем любовь без взаимности.