Дьявол по имени Любовь - Линда Чейтер

— Конечно, позабочусь, дорогая! — отозвался Харли тоном собственника. — Ведь теперь ты моя! Вся моя!

После этого инцидента все стали проявлять ко мне внимание и дружелюбие, но я расценила это по-своему: они поняли, что перешли все допустимые границы. Я играла свою роль в этом представлении с чувством отрешенности, вероятно, благодаря выпитому мной виски.

— Твои друзья слишком шумные, — сказал Харли, наблюдая, как Марти во главе процессии своих коллег шествует по коридору в красном бархатном жилете, украденном у одного из лакеев Хайнриха. В каждой руке он держал по лопаточке для помешивания еды и весело помахивал ими.

За ним неуверенно следовала Триш. Она была озабочена пуговицами на своем платье и наспех сооруженным декольте, всего на несколько миллиметров отделявшим ее от неприличной наготы. За ней шел Чак Вудкок, ритмично покачивая бедрами.

Я содрогнулась при воспоминании об инциденте на Мал-холлэнд-драйв. То, что ждет меня сегодня вечером, будет совсем не похоже на это. Сегодня я, наконец, узнаю, что такое любовь. Эта ночь станет поворотной точкой в моей новой жизни, поможет мне забыть о долгих годах, прожитых в вынужденном безбрачии и одиночестве.

Я с нетерпением ждала этого момента с тех самых пор, как согласилась выйти замуж за Харли, но едва дверь номера для новобрачных закрылась за нами и мы оказались вдвоем, нас охватило смущение. Мы робко смотрели друг на друга через разделявшее нас пространство огромной кровати, застеленной бледно-голубым бельем. И в этот момент у меня началась паника. Я ничего не могла сказать и не знала, что делать. Я была растерянна, беззащитна и не подготовлена к тому, что меня ожидало.

Харли откашлялся.

— Ты… гм, ты воспользуешься ванной первая?

Благодарно кивнув ему, я бросилась туда. Заперев за собой дверь, я начала освобождаться от одежды. Потом с беспокойством оглядела себя в зеркале, однако тело Синди оставалось прежним. Удостоверившись, что у меня не появились морщины, я завернулась в купальный халат, дважды почистила зубы и, трепеща, вернулась в спальню. Я не знала, чего ожидать.

Харли стоял у окна, все еще полностью одетый. Он, улыбаясь, подошел ко мне, но когда я уже была готова упасть в его объятия, Харли отступил и скрылся за дверью, пробормотав что-то невнятное о необходимости принять ванну.

Я с ужасом поняла, что он тоже нервничает. Все происходило совсем не так, как я себе представляла. В моих мечтах все совершалось стремительно и бурно, без долгих и неловких пауз, предназначенных для смены декораций.

Угол покрывала был отогнут, и я заметила, что на нем тоже красовалась эмблема «Лапиник». Неужели Харли так одержим своим положением, что привез в отель постельное белье? Испытав легкое раздражение, я сбросила халат, забралась в постель и привела простыни в относительный беспорядок, чтобы скрыть эмблему. Из ванной до меня доносились звуки, свидетельствующие о том, что Харли полощет горло.

Наконец он вернулся в бледно-голубых трусах. Его вид ошарашил меня: Харли оказался меньше ростом и менее представительным, чем Харли, покинувший комнату несколько минут назад. Стыдясь своей наготы, я завернулась в простыни.

Когда, набравшись храбрости, я подняла голову, Харли стоял уже рядом со мной. Я в оцепенении, как зачарованная, смотрела на то место, где оттопырились его трусы. То, что я приняла за еще одну эмблему «Лапиник», оказалось лишь влажным пятном. С заученно небрежным видом Харли запустил руки под эластичный пояс трусов и осторожно спустил их.

В нескольких дюймах от кончика моего носа возник большой розовый пенис. Впав в замешательство, я закрыла глаза, потом снова открыла их, чтобы рассмотреть этот предмет получше. Слишком поздно — сделав одно стремительное движение, Харли оказался на кровати под простынями, И его руки уже лихорадочно шарили по моему телу.

— Синди, дорогая… — стонал и задыхался он. — Наконец-то… наконец-то ты вся моя…

Вот оно! Я обвила руками его шею, приготовившись к вторжению и гадая, не будет ли это больно. Казалось, Харли был полностью поглощен процессом, и я подумала: не права ли Триш, возможно, мои интимные органы в самом деле особенные?

— Тебе хорошо, дорогая?

Я не ощущала ничего, кроме щекотки между ног.

— М-м-м… — отозвалась я, в нетерпении ожидая, что он продолжит изыскания. Тело Синди, теперь мое тело, испытывало неукротимое желание, а остальная часть моего существа жаждала эмоционального удовлетворения. Ощущение щекотки продолжало нарастать, а меня все больше охватывали недоумение и разочарование. Сколько же еще он будет продолжать эти исследования?

Я напрягала мозги, стараясь припомнить описания эротических сцен в романах. Как дать ему понять, что я готова? Закричать: «Возьми меня, Харли!» Такой вариант казался мне слишком мелодраматичным. Или вести себя более приземлено: «Трахни меня, Харли, ради всего святого!» Но я боялась оскорбить его чувства.

Наконец я охватила его плоть рукой и потянула к себе. Все произошло будто само собой, и я на время забыла о Харли. Я пребывала в экстазе, впервые ощущая себя женщиной и сексуально активным человеческим существом. После столь долгих лет ожидания я занимаюсь этим!

Через некоторое время я подняла глаза на Харли и поняла, что он тоже забыл обо мне. Харли усердно трудился, стиснув зубы и плотно зажмурив глаза. На его лбу выступили мелкие бисеринки пота.

Это было довольно приятное ощущение — туда-сюда, туда-сюда. Но потом мне это надоело.

Я начала считать висюльки на люстре, мелодично позвякивавшие от сотрясения нашей кровати. В мои мысли вторгся Мефисто. Я видела его лицо, на котором застыла презрительная усмешка.

«Так значит, ты получила что хотела? Надеюсь, ты не будешь разочарована…»

Звучал ли этот голос в действительности или только в моем воображении? Я слышала его смех, который становился все громче и громче. Висюльки на люстре тоже зазвенели сильнее.

«Оставь меня в покое! — молила я. — Уходи!»

— Я кончаю! — возгласил Харли.

Еще один сильный толчок, потом долгий стон, и вот он уже лежит возле меня — обессиленная трепещущая масса.

Я ждала, интересуясь, что будет дальше. Но дальше не было ничего. Через несколько минут я села на постели и посмотрела на него. Он спал.