Поцелуй со вкусом манго - Джанет Маклеод

Наняв рикшу, они поехали по широким, обсаженным пальмами улицам, мимо изысканных колониальных зданий, залитых ярким солнцем, в бурлящий людской толпой центр города. Софи была очарована тем, что видела и слышала. Большие черные автомобили сигналили, пробираясь среди запряженных волами повозок, груженных пыльными мешками. Раздавались выкрики уличных торговцев, сидящих перед разноцветными горами фруктов и овощей. На ступенях храма стояли женщины с охапками ярко-желтых цветов календулы. Звенели звонки велосипедов, лавировавших между задумчиво бредущими коровами.

Софи ахнула, когда большой зеленый попугай пролетел перед ними и сел на дерево за высокой стеной. Сквозь решетчатые железные ворота девушка успела разглядеть тенистый дворик с бассейном. Ей так хотелось сойти и посмотреть, что же находится за этой высокой стеной, где обитает этот попугай. Софи вдруг почувствовала себя ребенком. Праведник со спутанными волосами, завернутый в потрепанную оранжевую ткань, словно библейский пророк посреди расступившегося моря, прошел невредимым сквозь поток транспорта, сжимая в руке металлический чайник. За ним следовали три босоногие женщины в ярких сари — одна в синем, другая в шафраново-желтом, третья в розовом. У молодой, темнокожей, с тонкими лодыжками женщины в носу блестело кольцо. У Софи замерло сердце.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Софи? — обеспокоенно спросил ее Боз.

— Та женщина…

Софи заметила, что сжимает его руку.

— Прости, — сказала она, тут же отпуская его.

— Да ладно, — улыбнулся Боз.

— Она напомнила мне мою няню, только и всего. Глупо, конечно, ведь если Айя Мими и жива до сих пор, то сейчас она, должно быть, седая и беззубая.

— Если ты устала, мы можем отправиться на вокзал, — предложил Боз.

— Нет, мне тут очень нравится, — заверила его девушка. — Кроме того, мне нужно купить медикаменты для аптечки. Мама всегда пополняла запас лекарств, когда бывала в городе.

У Софи перехватило дыхание.

— Даже не знаю, почему я это запомнила.

— Должно быть, для тебя было большим событием, когда тебя брали в город, — предположил Боз. — Вы ездили в Шиллонг? Или в Калькутту?

— Думаю, в Шиллонг. Там, помнится, постоянно шел дождь, и мы пили чай в большом зале с медвежьей головой, висевшей на одной стене, и головой тигра — на другой.

— Малышка Софи их боялась, да?

— Нет, я с ними разговаривала.

Увидев удивление на его лице, Софи рассмеялась и добавила:

— У меня было мало друзей.

— Мне с трудом в это верится.

— Уильям Бозуэлл, перестань со мной флиртовать! — Софи похлопала его по руке, чувствуя себя неуютно под его нежным взглядом. — А то мне придется рассказать обо всем своему жениху.

— Софи, — сказал Боз неожиданно серьезно, — Тэм много рассказывал о себе?

— Много, — ответила она. — Я познакомилась с его семьей и знаю все о его жизни в Эдинбурге, а о своей новой работе он мне подробно писал.

— Он рассказывал тебе о Франции, о войне?

— Почти ничего, — призналась Софи. — Думаю, Тэм не любит об этом вспоминать, как и все вы, не правда ли?

Боз ничего на это не ответил.

— Однажды я спросила его о шраме на затылке, откуда он у него, но Тэм так ничего и не сказал.

От взгляда Боза ей стало не по себе.

— Откуда у него этот шрам?

— Я не должен тебе этого говорить. Пусть Тэм сам все расскажет.

— Ты меня пугаешь, — сказала Софи. — О чем я не знаю? Расскажи, пожалуйста.

Боз явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Наша дивизия обстреливала вражеские позиции. Немцы побежали. Тэм заскучал, потому что нам, минометчикам, стало нечего делать. Он посадил нас в грузовик и повез на передовую. Вокруг была неразбериха, но мы в конце концов попали в разбомбленную деревню. Мы попытались спасти семью французов, спрятавшихся в погребе. Одному Богу известно, как они там выжили. Ну, в общем, боши, как оказалось, удирали не так уж быстро — уходя, они выпустили пару снарядов. Осколок прожег дыру в каске Тэма.

— Боже мой! — ахнула Софи.

— Хуже всего то, — продолжал Боз сдавленным голосом, — что это были чертовы газовые снаряды. Я постарался вытащить оттуда Тэма как можно быстрее, но все равно мы оба очутились в госпитале с отравлением. Тэм на фронт уже не вернулся. Последние три месяца войны он пролежал на койке, выздоравливая.

— А ты? — в ужасе прошептала Софи.

— Я поправился быстрее, у меня ведь не было ранений головы, как у него. Поэтому, когда объявили перемирие, я снова был в артиллерии.

В залитом ярким солнцем городе Софи трудно было представить тот кошмар, который они пережили. Она взяла рукой в перчатке мокрую от пота ладонь Боза.

— Это так ужасно! — Софи заглянула ему в лицо. — Почему ты сейчас мне это рассказываешь?

После недолгого замешательства Боз ответил:

— Тэм — мой лучший друг. Он спас мне жизнь в начале войны, а я ему — в конце. Мы друг за друга на все готовы. Но он уже не тот, каким был до газовой атаки. У него бывают ужасные головные боли, и иногда он выходит из себя по пустякам. Его решения не всегда можно назвать правильными. Когда он в последний раз был во Франции…

— Спасибо, что рассказал мне все это, — перебила его Софи. — Не продолжай, это все равно ничего не изменит. Я знаю, что война наложила на Тэма свой отпечаток, я работала в Красном Кресте и видела, что она калечит не только тела бойцов, но и их психику. От этого я еще больше люблю Тэма и хочу о нем заботиться. Ты не сможешь изменить мое отношение к нему, как бы ни старался.

Боз с грустью посмотрел на нее.

— Я и не пытаюсь этого делать. — Он убрал свою руку. — Тэм Тэлфер счастливец. Какой же он счастливец! А вы, мисс Логан, прекрасно ему подходите.

Больше они не говорили о Тэме. Между ними возникла отчужденность, которой раньше не было. Софи облегченно вздохнула, когда вечером они забрались в пыльный поезд и она вошла в свой вагон «только для дам». Взглянув в окно на бойких продавцов апельсинов, пытающихся продать свой товар пассажирам уже тронувшегося поезда, девушка увидела, как целые семьи устраивают очаги на открытой платформе, чтобы приготовить ужин. Ей в лицо пахнуло смесью едкого дровяного дыма и пряных ароматов стряпни, вдруг напомнившей о чем-то давно знакомом. Этот запах Софи успела позабыть, но сейчас он мгновенно вернул ее в детство. Девушка вдохнула полной грудью. Ее глаза наполнились слезами, и она, дрожа, села.

— Не волнуйтесь, дорогая, — сказала полная дама, представившаяся как миссис Портер. — Скоро мы отъедем от этого вонючего места. Бетти, закрой-ка лучше окно.

Маленькая дочь дамы вскочила, чтобы выполнить распоряжение матери.