Франческа, строптивая невеста - Бертрис Смолл

Можно было бы считать себя счастливцем, ведь Кара – она же Франческа – ответила взаимностью, да вот только как признаться в подлоге, не вызвав обиды и гнева?

А в том, что красавица обидится и рассердится, сомневаться не приходилось: женщины терпеть не могут, когда мужчины играют с их чувствами.

Та Франческа, которая вчера покорно вышла за него замуж, вовсе не любила Рафаэлло Чезаре, своего супруга и нового герцога Террено Боскозо. Она любила Карло, простого бедного охотника, и это была серьезная проблема. Рафаэлло надеялся открыться, когда пришел в спальню в образе Карло, однако встретил верную супругу, отказавшуюся изменить мужу даже с любимым человеком. Глубокая порядочность герцогини не могла не радовать, но в то же время, выбравшись из спальни через окно и вернувшись к себе, Рафаэлло понял, что окончательно запутался. Он-то планировал страстно овладеть молодой женой, а в момент наивысшего блаженства назвать себя. Но потом представил жгучий стыд, который испытает Франческа, отдавшись любовнику и внезапно обнаружив, что оказалась в объятиях мужа. Господи, что же теперь делать?

Они миновали подъемный мост и въехали во двор. Слуга снял герцогиню с седла прежде, чем герцог успел спешиться, так что ему осталось лишь помочь отцу. В парадном зале новоиспеченная теща сияла от гордости, как будто сама стала герцогиней. Интересно, когда родители вернутся в свою Флоренцию? Спрашивать, разумеется, неудобно. Кажется, Франческа тоже не намерена со слезами на глазах умолять родителей остаться.

В отличие от свадебного пира коронационное торжество тянулось невыносимо долго. Рафаэлло это наскучило, и он выскользнул из зала и пошел в сад. К немалому удивлению, он обнаружил жену спокойно сидящей на скамейке возле небольшого пруда с золотыми рыбками. Опустился рядом и пожаловался:

– Там ужасно шумно, душно и дурно пахнет.

– Я тоже предпочитаю ароматы сада, – ответила Франческа. – Но больше всего люблю лес. Воздух там чистый, а все звуки рождены природой и оттого не раздражают.

– Полагаю, поскольку мы женаты совсем недавно, никто не станет возражать, если немного побудем вдвоем. Отец прекрасно справится и без нас: опыт у него богатый.

Франческа и посмотрела на него.

– Вам нравится лес?

– Очень, – ответил Рафаэлло. – С детства время от времени туда убегаю. Влечет свобода.

– Герцогу со свободой придется проститься, – пожала плечами Франческа.

– Знаю, а потому считаю, что, пока не поздно, надо воспользоваться удобной возможностью.

– Возможностью убежать? – Изумрудные глаза озорно блеснули.

– Почему бы и нет? Я – герцог. Разве не могу поступать по собственному усмотрению?

– Не знаю, – призналась Франческа. – Никогда еще не была замужем за герцогом. Подозреваю, что прежде всего вы должны думать об интересах подданных, а уже потом следовать собственным желаниям.

Рафаэлло рассмеялся:

– Полагаю, подданные будут счастливы, если после долгой разлуки мы с вами ненадолго сбежим. У моего отца есть небольшой охотничий домик в лесу. Можно скрыться там на несколько дней. Вдвоем, без слуг.

– А с голоду не умрем? – практично поинтересовалась Франческа.

– Я буду охотиться, а вы готовить.

Настала ее очередь смеяться.

– Можно взять с собой кое-какую еду. Хлеб, сыр, жареное мясо, вино. На трое суток хватит. Разве вам не приятнее провести время со мной, чем бегать по лесу и ловить ужин, бросив молодую жену в одиночестве?

– Давайте уйдем прямо сейчас, пока гости заняты угощением, пьют наше вино и сплетничают, – предложил Рафаэлло. – А когда вернемся, уже никого не будет. Возможно, даже ваших родителей.

– О, матери особенно, – вздохнула Франческа. – Отца еще можно вытерпеть, а вот ей лучше как можно скорее вернуться домой, во Флоренцию, восстановить силы и начать подготовку к свадьбе следующей дочери, Лючаны. – Она насмешливо поморщилась. – Но надо предупредить вашего батюшку, что мы намерены уединиться на некоторое время, чтобы он не волновался. А еще следует позаботиться о еде и переодеться; лично я не собираюсь лазить по лесу в коронационном наряде. Ну а звери, на которых вы собираетесь охотиться, умрут со смеху, увидев вас в этом синем с золотом камзоле. Кстати, охотничий домик далеко? Скоро вечер.

– Если сможете переодеться быстро, моя герцогиня, то приедем туда к закату, – пообещал Рафаэлло.

Франческа встала с мраморной скамьи.

– Встретимся на конюшне, – решительно сказала она и ушла.

Рафаэлло остался сидеть неподвижно, раздумывая над тем, что только что произошло. Возможно, еще не все потеряно. Вероятно ли, что, оказавшись вдвоем в лесу, они все-таки достигнут согласия? Или она будет думать о своем охотнике? Может быть, поэтому с такой готовностью согласилась отправиться в лес? Чтобы встретить там своего любовника? Но ведь Карло вовсе и не был ее любовником. К тому же он и есть Карло. Разве можно ревновать к самому себе? Смешно и нелепо! Если не хватает смелости признаться в обмане, значит, надо постараться пробудить более сильную страсть к себе. Рафаэлло рассмеялся: ситуацию глупее невозможно придумать. Поистине самый главный дурак – это влюбленный.

Вернувшись в замок, молодой герцог не пошел в зал, а поднялся к себе, чтобы переодеться. Вызвал слугу Маттео и приказал:

– Найди отца. Скажи, что мне необходимо немедленно поговорить с ним наедине, и пригласи сюда.

– Слушаюсь, синьор герцог, – с поклоном ответил Маттео, и Рафаэлло удивленно замер. Слуга широко улыбнулся.

Рафаэлло рассмеялся:

– А ведь действительно герцог. А я-то и забыл.

Маттео ушел, а он обратился к камердинеру Фиделио и попросил принести охотничий костюм.

– Прежде чем приступить к государственным обязанностям, мы с супругой хотим провести несколько дней в лесу, – пояснил он. – Собери только самое необходимое, потому что слуг с нами не будет.

– Конечно, синьор герцог, – ответил Фиделио, как будто каждый день слышал подобные распоряжения. – Может быть, отправить Пьеро на конюшню предупредить, чтобы приготовили лошадей?

– Да. И скажи, чтобы не ставили дамское седло. Супруга захочет ехать верхом. – Он надеялся, что не ошибся, потому что именно так Франческа отправилась в лес, когда сбежала от него. Лес – не то место, где женщине позволено проявлять слабость. Даже такой прекрасной наезднице, как Франческа.

Он быстро надел шерстяные брюки, рубашку и кожаную куртку. Натянул шерстяные чулки и сапоги, а в кожаный футляр на ремне сунул острый нож.

Фиделио подал плащ:

– Может пойти дождь. Седельную сумку с вещами Пьеро отнес на конюшню.

Дверь открылась, и вошел герцог Тит.

– Мое вино так восхитительно, что вашего отсутствия никто не заметил, кроме синьоры Пьетро д’Анджело. А она заявила, что не учила дочку так непочтительно обращаться со своими гостями.