Под сенью каштанов - Маурин Ли

— Пожалуй, вы правы. — Диана выглядела не на шутку расстроенной. — К тому же, — она немного повеселела, — там, где появляется Ванесса, сразу же начинает пахнуть красками. Это испортило бы нам все удовольствие от еды.

— Вот именно, — подхватила Броуди с облегчением, радуясь тому, что Диана, похоже, вняла-таки голосу рассудка. — Но ведь никто не мешает нам обедать вдвоем в столовой, то есть я хотела сказать в «гнездышке». Мы будем готовить по очереди, а если и остальные пожелают к нам присоединиться, то так тому и быть.

Диана с восторгом согласилась и расцвела в улыбке.

Обедать вместе действительно оказалось здорово. Они разогрели пирог из курицы, который Броуди купила в универсаме «Маркс и Спенсер» еще на прошлые выходные, поджарив к нему картошку с зеленым горошком. На десерт у них были печеные яблоки с заварным кремом, приготовленные Дианой. Эйлин заявила, что уже не помнит, когда в последний раз ела заварной крем, который, кстати говоря, получился просто потрясающим — пальчики оближешь.

— Я добавила коричневый сахар, — честно призналась Диана, — поэтому и яблоки слегка подрумянились. Для домашней выпечки такой сахар намного лучше белого.

— Да, я тоже об этом слышала.

После обеда Броуди и Эйлин вышли в сад, а Диана понесла белье в прачечную.

— Вы хотели знать, почему мы с Колином больше не живем вместе, — начала Броуди. — Но для этого я должна рассказать вам о том, что случилось с Мэйзи…

— Святая Дева Мария, Матерь Божья! — ахнула Эйлин десять минут спустя, прижав обе руки ко рту, когда Броуди завершила рассказ не только о том отчаянном положении, в котором оказалась ее дочь, но и о том, как Колин отреагировал на случившееся. — Броуди, бедная моя, как же тебе пришлось тяжело! Что же до Колина, то он заслуживает того, чтобы его высекли по бессовестной заднице, и меня так и подмывает немедленно взяться за розги. И что же, ты до сих пор понятия не имеешь, где находится Мэйзи?

— Мне известно только то, что ее видели в Лондоне. — Кстати, Карен звонила еще раз. Ей все еще не удалось установить местонахождение Мэйзи, но она пообещала не сдаваться и не прекращать поиски.

— Лондон — чертовски большой город, — пробормотала Эйлин. — Если бы ты хотя бы подозревала, в каком районе может проживать Мэйзи, я бы поискала ее сама. — Она собиралась вскоре вернуться в столицу к своей сестре Мэри.

В коридоре зазвонил телефон, и Броуди услышала, как Диана сняла трубку. Через несколько минут девушка вышла в сад и объявила, что сейчас за ней заедет ее брат Дамиан и что ей срочно нужно отлучиться по делам.

Броуди поняла, что Диана чего-то недоговаривает.

— У тебя все в порядке? — спросила она.

— Не совсем. — Девушка недовольно поморщилась. — Я все расскажу вам позже.

— Тогда я не буду ложиться и подожду тебя, — решила Броуди.

— Спасибо.

— Ты что, удочерила ее? — поинтересовалась Эйлин, когда Диана ушла.

— Мне нужна была дочь, а ей — мать. Так что мы в некотором роде удочерили друг друга, — с вымученной улыбкой пояснила Броуди.

— Мам, — воскликнула Диана, входя в дом на Корал-стрит, — у тебя все в порядке?!

— Не совсем, Ди, — всхлипнула та и, заливаясь слезами, бросилась на шею дочери. В гостиной кроме них находились Дамиан, Джейсон и Гарт, и хмурые скептические гримасы на лицах братьев выдавали обуревавшие их чувства, догадаться о которых было совсем нетрудно. Они не питали ровным счетом никакой любви к матери, бросившей их семь лет назад. Эммы же нигде не было видно. — Я оставила Уоррена, милая, — давясь слезами, сообщила Диане мать. — У него появилась другая женщина. Она почти на двадцати лет моложе меня.

— А где Шоу и Джуд? — Ее сводным братьям исполнилось всего три и пять лет соответственно, и Диана обожала этих маленьких карапузов.

— Я оставила их с Уорреном, милая. Он любит малышей и не позволит и волосу упасть с их головы. — Мишель уткнулась в плечо Дианы. — Ох, милая, а я так надеялась, что мы с тобой сможем переночевать вдвоем на двуспальной кровати. Меня никто не предупредил о том, что ты ушла из дому, а твое место заняла Эмма. Мне просто больше негде приклонить голову. Дамиан говорит, что ты теперь живешь в очаровательном большом доме, в котором и для меня найдется местечко.

— Я не говорил ничего подобного, мама, — вмешался в разговор Дамиан. — Я сказал, что ты можешь переночевать здесь, в каморке на втором этаже, где спала наша Ди до того, как уйти. Там стоит односпальная кровать. А Ди я привез сюда лишь потому, что ты настаивала на этом.

— Боже, что же я сделала, чтобы заслужить такое? За что мне такие напасти? — в голос зарыдала Мишель. — Выходит, у меня больше нет дома, в который я могла бы вернуться.

Диана и Дамиан обменялись понимающими взглядами: мать была права. Дом на Корал-стрит купил их отец, и Диана считала, что по закону он принадлежит матери. С другой стороны, последние семь лет взносы по закладной выплачивали именно мальчики. Словом, ситуация складывалась весьма и весьма запутанная.

Дамиан нарушил затянувшееся молчание.

— Если Уоррен изменил тебе, тогда ты должна потребовать, чтобы он освободил дом в Ноттингеме. Если хочешь, на выходные я съезжу к нему и поговорю об этом, мама.

Мишель безутешно и некрасиво шмыгнула носом.

— Мне не хочется оставаться в Ноттингеме совершенно одной.

— С тобой будут Шоу и Джуд, — возразил Гарт. — Или ты намерена бросить и их, как поступила когда-то с нами?

— Говорю вам, Уоррен любит своих сыновей.

— Но будет ли любить их его новая подружка? — продолжал упорствовать Гарт.

Все посмотрели друг на друга, но ответ на этот вопрос могла дать только новая пассия Уоррена.

— Мне так жаль ее, — в тот же вечер, но уже гораздо позже с трагическим надрывом в голосе сообщила Диана Броуди. Та приготовила ей какао, чтобы девушка немного успокоилась и привела в порядок растрепанные нервы. — Понимаете, мальчишки были ужасно неприветливы и даже грубы с ней, но ведь мать не виновата в том, что она такая, верно? — Они говорили о Мишель, которая в это самое время благополучно спала в каморке на втором этаже в доме на Корал-стрит.

— Послушай, если довести твои мысли до логического завершения, то ты готова пожалеть и Гитлера. — Подобную казуистику всегда обожал Колин.

Диана же, похоже, пропустила ее слова мимо ушей.

— Знаете, что я сделала? Перед тем как поехать домой, я сняла с пальца обручальное кольцо, потому что не хотела, чтобы мама начала просить меня познакомить ее с отцом и матерью Лео. Разве это не ужасно? Она выглядела такой печальной, бедняжка, как будто обо всем догадалась. Вот вы на моем месте вернулись бы домой и остались бы жить там?

— Нет, ни за что, — решительно заявила Броуди. Ей очень не хотелось расставаться с Дианой. Кроме того, в ней говорил не просто эгоизм; она думала еще и о девушке. В конце концов, кто-то же должен был это сделать? — Где бы ты спала? — продолжала гнуть свою линию Броуди. — Ведь каморку заняла твоя мать.