От кутюр - Джейсон Томас

Уж если что и презирала Сильвия в повседневной жизни, так это такси. Особенно ту потрепанную желтую развалюху, которая свернула на Восточную пятьдесят девятую улицу, везя Сильвию назад в ее квартиру из редакции «Высокой моды».

— Всего, значит, четыре десять, леди, — обычным для жителя Нью-Йорка безразличным тоном сказал таксист.

Сильвия достала кошелек и поняла, что почти двадцать лет не ездила на такси. «Четыре доллара десять центов, — подумала она. — Какие большие деньги за поездку всего за несколько кварталов». Она не подумала о том, что ее лимузин стоил журналу несколько сотен долларов в неделю. Сильвия уже давно привыкла к преимуществам своего положения: лимузин, отдельные помещения для еды, бесплатная одежда и поездки, подарки и щедрый счет на представительские расходы. Она начала пересматривать свой бюджет, учитывая отсутствие всех этих преимуществ.

Мысли были не из приятных.

Она расплатилась, получила сдачу и оставила двадцать пять центов на чай.

— О, спасибо вам, щедрая леди, — сказал таксист, шутливо кланяясь ей.

— Умолкни, — бросила Сильвия.

— Чтоб я еще раз посадил такую старую кошелку, — проворчал шофер.

Сильвия уже выбралась из такси и стремительно ворвалась в подъезд дома, где находилась ее квартира. Кошелка… сукин сын. Кошелка. Эта мысль встревожила ее. Возможность превратиться в одно из этих жалких созданий наносила жестокий удар по ее уже и без того растущему чувству незащищенности.

Такси стоят слишком дорого. Одежда стоит слишком дорого. Ее квартира стоит слишком дорого. Она всегда полагала, что власть так же могущественна, как и деньги, и она была права. Только теперь она сомневалась, есть ли у нее хоть какая-то власть.

Лифт остановился на ее этаже.

Оказавшись в квартире, Сильвия почувствовала себя лучше. Она просмотрела почту — ни одной записки со словами сочувствия. Ее друзья — ее если-не-друзья-то-кто-бы-они-ни-были — не прислали ей ни слова утешения. Они ждали развития событий, чтобы узнать, осталась ли у нее какая-нибудь власть. Не было ни одного букета из тех, что всегда присылали ей американские модельеры, когда она возвращалась в Нью-Йорк из Европы. Сильвия быстро подсчитала в уме, сколько все это могло стоить каждый раз — тысячи долларов… может быть, больше. Было бы лучше, если бы вместо лилий они присылали чеки. Она никогда особенно не любила цветы.

Сильвия устроилась на диване в гостиной и через громадное окно посмотрела на мост Пятьдесят девятой улицы. Огромное сборище балок и заклепок, казалось, подступало к самому окну. Мост казался таким уютным. Как и красный трамвайчик, который сновал взад-вперед по острову Рузвельта. До этого у нее никогда не было времени взглянуть на мир из окна своей гостиной. Из трамвайчика, казалось, прямо на нее смотрела группа туристов. Они и понятия не имели о том, кем она была. Тут она перестроила свое мысленное предложение… кто она есть.

— Я все еще есть, — сказала она вслух. Затем повторила: — Я все еще есть! — И снова: — Я все еще есть!

Сильвия улыбнулась.

На пути к реорганизации «Высокой моды» Марселлу Тодд ждет несколько сюрпризов. Одной из причин, по которой Сильвия задержалась в Париже, вместо того чтобы мчаться в Нью-Йорк и отстаивать свою территорию, было то, что она подготавливала для Марселлы Тодд «трудности». Во-первых, она заключила контракт с Франко Бренелли, одним из немногих, на кого, по ее мнению, можно было положиться, — он должен был сделать все фотографии для специального тридцатидвухстраничного раздела. И Сильвия согласилась заплатить ему его обычный гонорар — сто тысяч долларов, хотя спокойно могла сторговаться на рабочей стоимости. Франко был потрясен, когда она настояла на таком размере вознаграждения. Но это было не все. Сильвия устроила приезд в Соединенные Штаты всех французских манекенщиц и Мелиссы Фентон, чтобы сделать фотографии в Нью-Йорке. Все вместе это поднимало стоимость пресловутых тридцати двух страниц до отметки в четыреста тысяч долларов. Марселла Тодд не сможет ничего изменить. Это будет слишком дорого. Возможно, июльский номер она и сделает по своему усмотрению, но июньский станет памятником Сильвии Хэррингтон и философии Сильвии Хэррингтон. И пусть дизайнеры сравнят два эти выпуска. Увидим, что решат рекламодатели. Мягкого переходного периода не будет. Пусть Марселла Тодд шлепнется своим красивым личиком в грязь.