Ты только попроси. Или дай мне уйти - Меган Максвелл

Я уже готова ей ответить, но в кухню заходит Эрик, и девушка, увидев его, восклицает:

– Эрик!

– Привет, Лайла!

– Поздравляю с женитьбой. Тетя только что познакомила меня с твоей женой, она очаровательна.

Он дважды целует ее и, повернувшись ко мне, говорит:

– Спасибо за поздравления. Сейчас лучший период в моей жизни.

Мы все улыбаемся. Появляется Декстер, и мужчины уходят в кабинет. Лайла подмигивает мне и говорит:

– Надеюсь, ты счастлива, Джудит.

Симона с неловким видом уходит. Лайла садится за стол со мной и Грациэлой и отходит для меня на третий план.

Черт… С каждым днем я все больше похожу на Ракель.

Когда Флин возвращается со школы, Лайла поднимается, чтобы обнять его. Мальчик рад ее видеть. В его воспоминаниях она числится как мамина подруга.

Этим вечером, на час позже обычного, мы все ужинаем в гостиной. Приглашаю Симону и Норберта присоединиться к нам, но Симона отказывается. Я не настаиваю. Прекрасно вижу, что она сердится на Лайлу, и решаю поговорить с ней об этом завтра, в субботу.

Проснувшись, я обнаруживаю, что одна в постели – как всегда.

Потягиваюсь и вдруг вспоминаю о чем-то ужасно важном: сегодня День рождения Эрика!

Вне себя от счастья, бегу в ванную, умываюсь, чищу зубы, быстро принимаю душ и одеваюсь. Беру приготовленный для него подарок и на всех парах сбегаю по лестнице, перескакивая через четыре ступеньки, чтобы поскорее поздравить его.

Слышу в гостиной голоса. Войдя туда, вижу Эрика и Декстера. Желая сделать мужу сюрприз, несусь к креслу и бросаюсь через его спинку, чтобы упасть Эрику на колени. Но по злому року я переусердствовала. Теперь лежу в гостиной пузом кверху, а подарок катится по полу.

Вот это я шмякнулась. Кажется, я сломала себе запястье.

Эрик вскакивает и спешит мне на помощь, Декстер за ним. Оба удивленно смотрят на меня, не понимая, что произошло. А я не знаю, от чего мне больше больно – от падения или от обиды.

Эрик на руках несет меня к креслу и, опустив в него, спрашивает, пристально глядя на меня:

– Любимая, чем ты ушиблась?

Показываю ему левую руку и, пошевелив ею, хнычу от боли:

– Ай, как больно… как больно. Наверное, растянула запястье.

Эрик столбенеет и бледнеет. Он не понимает, что такое растянуть запястье. Я стараюсь доступно объяснить:

– Любимый, я вывернула руку, – и, двигая ею перед ним, добавляю: – Не волнуйся, после перевязки все пройдет.

Он вздыхает, и на его лицо возвращаются краски. В этот момент появляются Грациэла и Лайла. При виде нас они спрашивают:

– Что случилось?

Декстер смотрит на свою девушку и отвечает:

– Не знаю, мой амурчик. Я лишь видел, как Джудит летела через кресло и с силой рухнула на пол.

Грациэла – она, кстати, медсестра – сразу же подходит к нам. Глядя на нее, я говорю:

– Со мной все в порядке, просто болит запястье.

Эрик поднимается и тут же произносит:

– Пойдем, я отвезу тебя в больницу, чтобы тебе наложили гипс.

Смотрю на него и, смеясь, отвечаю:

– Не говори глупостей. Грациэла сделает мне перевязку, и все будет в порядке, да? – перевожу взгляд на подругу.

Осмотрев и подвигав моей рукой, она кивает:

– Перелома нет. Эрик, не волнуйся.

Но Эрик есть Эрик. Он настаивает:

– Мне будет спокойнее, если тебе сделают рентген.

– Я с тобой согласна, – поддакивает Лайла. – Лучше удостовериться, что все в порядке.

Я улыбаюсь. Смотрю на своего обожаемого блондина и, поднимаясь, привожу свои аргументы:

– Любимый, послушай, моя рука в норме. Мне лишь нужна перевязка, и тема закрыта.

– Уверена?

– Уверенней не бывает.

– Я пойду на кухню, поищу аптечку, – говорит Лайла.

Грациэла идет за ней, а с ними и Декстер. Когда мы остаемся одни, смотрю на своего любимого и с улыбкой на губах шепчу:

– С Днем рождения, сеньор Циммерман.

Эрик улыбается. Ну наконец-то!

– Спасибо, любимая.

Мы сладко целуемся, а когда он отрывается от меня, я говорю:

– Сегодня ровно год, как я бесплатно поужинала с одним своим другом, Начо, в ресторане Moroccio, выдав себя за твою жену, а ты потом пришел ко мне домой и с устрашающим видом яростно прорычал: «Сеньора Циммерман?!»

Он хохочет, вспоминая об этом, а я спрашиваю:

– Помнишь?

– Да… мишка панда, – отвечает он.

Ах, как мило!

Я прыскаю. Так приятно, что он помнит, каким был тогда мой глаз. Боже, уже целый год прошел. Как летит время!

Все еще под магией воспоминаний о таких чудесных моментах, я осматриваюсь в поисках подарка и вижу его под столом. Иду за ним, наклоняюсь и поднимаю. Возвращаюсь к Эрику и с милым видом послушной девочки произношу:

– Надеюсь, что они тебе понравятся, особенно если будут работать после падения.

Он открывает пакет. Видя там часы, смотрит на меня. Вынимает их из коробки, надевает на руку и спрашивает:

– Как ты узнала, что мне нравились именно эти часы?

– У меня есть глаза, дорогой, и я видела, как ты смотрел на них в том твоем ежемесячном журнале того ювелирного магазина. Кстати, чтобы ты знал, хозяева этого магазина открыли мне счет, хоть я и отказывалась.

– Любимая, это нормально, ты – моя жена. Если захочешь что-нибудь красивое и оригинальное, ювелир по имени Свен сделает это для тебя.

Я расплываюсь в улыбке. Мне больше по душе бижутерия и рынки. В этот момент появляются Декстер и Грациэла – она сидит у него на коленях. Показывая мне бинты, Грациэла говорит:

– Давай, Джудит, иди сюда, я перевяжу тебе запястье.

Вдруг я замечаю, что кого-то не хватает, и спрашиваю:

– А где Флин?

Эрик отвечает как раз тогда, когда в гостиную входит Лайла:

– Марта недавно заехала за ним. Мы встретимся за ужином.

– Вы не будете ужинать дома? – спрашивает Лайла.

– Нет, сегодня я устраиваю ужин по случаю своего Дня рождения, – отвечает Эрик, внимательно наблюдая за тем, что делает Грациэла.

– О… значит, я буду ужинать одна, – бормочет она.

Смотрю на нее, вижу печаль на ее лице и, как всегда, испытываю жалость.

Встречаюсь глазами с Эриком, мы молча перебрасываемся взглядами. Когда он дает согласие, я поворачиваюсь к Лайле и спрашиваю: