Ведьмин клад - Татьяна Корсакова

– Куда поехали?! – всполошился Антон. – А вдруг она просто потерялась?

– Просто только кошки родятся, а она ушла.

– Так может, поищем? – предложил Егор. Случившееся не нравилось ему все больше и больше. Вдруг Наталья из-за него ушла, из-за вчерашнего?..

– Ну, – Макар потер раненую руку и поморщился, – город небольшой. Давайте прокатимся, если бензина не жалко.

– Да черт с ним, с бензином, девчонку жалко, – проявил неожиданное человеколюбие Померанец.

Поиски ничего не дали – Наталья как сквозь землю провалилась.

– Все, домой! – скомандовал Макар. – Ушла, значит, ушла. Бог ей судья.

Обратно в Бирюково ехали молча. У Егора на душе скребли кошки. Кто ж мог подумать, что Наталья окажется такой чувствительной барышней и сбежит, не перенеся позора? В байки про то, что где-то неподалеку у нее есть родственники, он не верил. Скорее всего девчонка ушла просто в «белый свет».

– Езжай дальше, – сказал Макар, когда джип уже поравнялся с его домом.

– Куда? – Антон вопросительно приподнял брови.

– Все время прямо, до конца поселка. Заедем к Евсеевичу, заберем мазь, а то что-то рука, зараза, разболелась.

Староста жил в маленьком бревенчатом домике на берегу реки. Антон остановил джип у калитки с грозной табличкой «Осторожно, злая собака!», вопросительно посмотрел на Макара.

– Ждите здесь, я скоро. – Егерь выбрался из джипа, толкнул калитку, вошел во двор, но не прошло и минуты, как он, бледный и всклокоченный, выбежал из дома.

– У кого из вас телефон с собой? – спросил мрачно.

– У меня с собой. А что случилось? – спросил Померанец.

– Звони!

– Куда звонить-то?

– В «Скорую», в милицию! Куда-нибудь звони!

– Да что случилось? – Егор спрыгнул на пыльную дорогу.

– Случилось, – дрожащими руками Макар пригладил волосы. – Евсеича, кажись, того…

– Что – того? – хором переспросили Егор и Померанец.

– Убили его, вот что того… – сказал Макар шепотом.

– Убили?! – Антон выбрался из-за руля, направился к дому старосты.

– Ты куда? – Егор поймал его за рукав.

– Посмотреть, что к чему. Ты со мной?

Ему не хотелось идти в дом и смотреть на труп старосты, даже желудок сводило судорогой от нежелания, но не станешь же пасовать перед лучшим другом?

– С тобой.

…Запах они почувствовали еще до того, как увидели тело. Запах крови и луговых трав, а еще мерзкое жужжание.

Одного взгляда на старосту хватило, чтобы понять, что «Скорая» уже ничем не поможет и что о естественной смерти не может быть и речи. Тело было привязано к стулу и носило явные следы пыток. Над черной раной под подбородком вились жирные мухи. Егора замутило.

– Матерь Божья, – прошептал Макар и перекрестился. – Да как же это?..

– Антоха, вызывай ментов, – прохрипел Егор, пятясь к выходу. – И не трогайте тут ничего.

– Сами знаем, чай, не дураки, – Померанец не сводил взгляда с паяльника, лежащего на столе, возле разобранного телевизора. – Слышь, Макар, кажется, его сначала этим… – он кивнул на паяльник, – а уже потом горло перерезали…

– Пойдемте, мужики, – позвал Егор уже с улицы.

…Менты приехали быстро. Из добитого «уазика» выбрался местный участковый и несколько людей в штатском, Егор предположил, что это эксперты. Их с Макаром и зеленого от увиденного Померанца оттерли к дому, велели ждать.

Ждать пришлось долго, часа полтора, пока наконец один из прибывших, оказавшийся следователем районной прокуратуры, не взялся за них всерьез. Следователь доброжелательно улыбался и называл их разговор нейтрально «беседой», но под шквалом его вопросов Егор чувствовал себя как партизан на допросе в гестапо. Несмотря ни на что, он старался быть объективным – кто ж виноват, что у следака такая сволочная работа, а они оказались не в то время и не в том месте! А вот Померанец, окончательно пришедший в себя и осознавший, в какую историю они вляпались, разошелся не на шутку. Когда увещевания и уговоры не оказали никакого действия, а следователь вдруг проявил повышенный интерес к его разбитой физиономии, он пустил в ход тяжелую артиллерию: позвонил своему товарищу и покровителю, без пяти минут губернатору края. Одного-единственного звонка хватило, чтобы они чудесным образом превратились из подозреваемых в ценных свидетелей и были отпущены восвояси с убедительной просьбой информировать следственные органы о смене своего местопребывания.

А вечером за накрытым на веранде столом состоялся военный совет, результаты которого озадачили и удручили всех троих. Оказывается, пока Егор терпеливо отвечал на вопросы следователя, а Померанец дозванивался до «без пяти минут губернатора», Макар успел переговорить с участковым и узнать очень много интересного. Хотя, по мнению Егора, век бы не слышать таких «интересных» новостей.

Менты были почти на сто процентов уверены, что ниточки к совершенному преступлению тянутся из тайги. Оказалось, что пока они гонялись по лесу за медведем, на Глубокском подворье Свято-Никольского женского монастыря было совершено ужасное преступление. Неизвестные разграбили скит и убили четырех стариц, в скиту проживавших. На первый взгляд связи между этим злодеянием и убийством старосты не прослеживалось, но связь была, да еще какая связь! Следствие считало, что напали на скит коммунары – трое из них как раз накануне дали из коммуны стрекача – и что у нападавших была сообщница, какая-то девица, несколько месяцев прожившая с сестрами в качестве паломницы. Это обстоятельство не нравилось Егору особенно.

– Вот такие пироги! – Макар закончил рассказ, хлопнул ладонями по столу. – А Наташку мы нашли в лесу на третий день после нападения на скит.

– Так она же сказала, что из коммуны сбежала. – Егор посмотрел на Померанца в ожидании подтверждения своих слов.

– Могла и соврать, – тот пожал плечами.

– Вот в том-то и дело, что соврала! – Макар дернул себя за бороду. – Я специально уточнил – в коммуне все девки на месте.

– Думаешь, Наталья и есть пропавшая паломница? – спросил Егор, уже зная ответ.

– Я даже больше тебе скажу, ее не Натальей зовут, – буркнул Макар.

– А как?

– Настасьей. Матушка-настоятельница Свято-Никольского женского монастыря ее пару месяцев назад в скит направила. Говорит – пришла неприкаянная душа, прямо с улицы, назвалась Анастасией, попросилась в послушницы. Вот настоятельница и дала ей испытательный срок.

– Что еще настоятельница про эту паломницу рассказывала? – спросил Померанец. – Ну там, фамилия, прописка?

– Ничего не рассказывала, сказала, что Господу прописка без надобности, что у девчонки душа чистая, такая бы на смертный грех ни за что не пошла.