Тайная страсть леди Эстер - Энни Берроуз

Эстер посмотрела леди Огасте в лицо.

– Вы так… – Она вздохнула. – То есть… вначале мне показалось, что я вам не понравилась.

– Скажем… – леди Огаста едва заметно улыбнулась, – после того, как я поняла, как обстоят дела, мне не терпится бросить всем вызов и представить вас высшему обществу. Я всегда выигрываю независимо от того, какие карты сдала мне судьба!

Внезапно Эстер застыла. Леди Огаста предвкушает, как заставит других полюбить свою будущую невестку. Но она не знала, понравится ли ей самой роль пешки в чужой партии. Ей нужно выбраться наружу.

– Сегодня, если вы не возражаете, я бы хотела навестить некоторых друзей, – сказала она.

– Друзей? Я их знаю?

– Сомневаюсь. – Эстер вкратце рассказала о своих связях с миссис Парнелл и о характере ее работы.

– Любопытно. – Леди Огаста с задумчивым видом отломила кусок булочки с медом. – Благотворительность… – Она махнула на Эстер кружевным платочком, словно отгоняя муху. – Значит, я поеду с вами. Мне нужно запустить механизм в действие, если мы хотим, чтобы все сошло гладко. Не забудьте прихватить с собой компаньонку и кого-то из лакеев. Сегодня моя карета в вашем распоряжении. И не вздумайте мне перечить. Невеста Ленсборо никуда не ходит пешком!

Эстер открыла было рот, собираясь возразить, но решила, что бессмысленно сопротивляться по такому ничтожному поводу. Перспектива всюду выезжать с леди Огастой приводила ее в уныние, зато будущая свекровь на ее стороне. Гораздо хуже обидеть ее, после чего она перейдет к ледяной враждебности, какую демонстрировала сразу после их приезда.

Позже, вернувшись в особняк на Брук-стрит, Эстер несколько приободрилась. Как она могла жаловаться на свою жизнь, когда есть женщины, которые живут в полной нищете?

Пока ее не было, заходил Джаспер; он оставил записку, в которой сообщал, что завтра рано утром, если она не против, они поедут кататься верхом.

На следующее утро она выскочила из постели еще затемно и облачилась в свою амазонку. Атмосфера дома на Брук-стрит ее угнетала; побег оттуда ради прогулки в парке с Джаспером, пусть даже там они смогут лишь передвигаться бок о бок легкой рысью, казался ей настоящим раем. Когда Клотильда сообщила, что приехал его светлость, Эстер сбежала вниз. Ее уже ждала Земляничка; для Эм Джаспер выделил спокойную гнедую кобылку.

– Доброе утро, леди Эстер, мисс Дин. – Стивен Фаррар прикоснулся кнутовищем к цилиндру, когда они вышли из дома.

Джаспер поравнялся с ней, как только она села в седло.

– Как ты? – тихо спросил он, прислоняясь к ней, чтобы их не подслушали.

– Рада покататься верхом, мил… то есть Джаспер.

Он, поморщившись, оглядел холодную, мрачную улицу.

– Очень жаль, что нам пришлось так рано встать, но только рано утром в Лондоне можно получить удовольствие от верховой езды. Если хочешь прокатиться галопом.

– Если?

Его каменное лицо расплылось в улыбке.

– Только так и можно начинать день, верно? Мне от всей души жаль модников, которые долго спят и просыпаются, когда парк уже переполнен.

Привратник у Гроувенор-Гейт приподнял шляпу, когда они въехали в ворота Гайд-парка и пустили лошадей рысью. Некоторое время Эстер слышала лишь цокот копыт да иногда щебет, если они скакали рядом с птичьим гнездом. Почти как за городом!

Лорд Ленсборо прискакал на поляну; Эстер пришпорила Земляничку и догнала его. На какое-то время она забыла все заботы, наслаждаясь быстрой ездой.

Наконец они остановились. Эм и Стивена нигде не было видно.

– Мы потеряли наших компаньонов! – рассмеялся лорд Ленсборо.

– Может быть, вернуться и поискать их?

– Потом. – Он положил ладонь на луку седла Землянички. – Возможно, у нас сегодня больше не будет случая переговорить с глазу на глаз.

– Ты хотел что-то обсудить?

– Да. Мое предложение отменить планы матушки и устроить тихую церемонию по-прежнему в силе. Можно сказать, что я настоял на соблюдении строгого траура по брату.

Трудно было понять, что выражает его лицо, потому что над ним нависли ветки деревьев. Эстер понимала одно: под деревьями неприятно сыро. Она вздрогнула.

Он старается изо всех сил, но на самом деле считает, что она не выдержит пышной великосветской свадьбы. Он ведь видел, как она спотыкалась во время скромного семейного бала. Как она справится с волнением в раззолоченном салоне, в толпе из трехсот с лишним представителей высшего общества?

Эстер вывела Земляничку на открытое место.

– Твоей матушке не терпится стать хозяйкой главного события сезона. Я не хочу разочаровывать ее; к тому же она, похоже, начинает оттаивать по отношению ко мне.

– А чего же ты хочешь? Я пытаюсь…

Эстер вскинула голову. Разве он не понимает, что, если отменит роскошную свадьбу, все сразу же поймут: он стыдится своей невесты.

– Ты прекрасно понимаешь, что мои желания тут совершенно ни при чем. Пусть твоя матушка порадуется; тогда, по крайней мере, кто-нибудь что-нибудь получит от этого фарса.

Сердце Эстер бешено билось в ожидании его ответа, и она очень удивилась, когда вместо ответа он вежливо спросил, как она собирается провести остаток дня.

Метнув на него испуганный взгляд, она ответила:

– Еду к модистке вместе с твоей матушкой.

Он бросил на нее озадаченный взгляд:

– Ты говоришь так, словно поездка к модистке – своего рода наказание!

– Так и будет. – Эстер вызывающе задрала подбородок. – Терпеть не могу, когда меня измеряют, когда вокруг меня суетятся и тычут в меня пальцами.

Помолчав немного, он заметил:

– Признаться, я и сам стараюсь проводить у портного как можно меньше времени. – Она покосилась на его элегантно сшитый сюртук, пробежала по его бриджам, по безупречным сапогам и нахмурилась. – А, одежда для верховой езды! – Он уже улыбался. – Это совсем другое дело! – Он сам оглядел ее костюм, на сей раз не торопясь, внимательно рассматривая каждую деталь от пера, которое свисало с тульи ее шляпы, до ношеных перчаток, которые она привезла из Йоркшира.

Эстер почувствовала, как настроение у нее портится.

– Я не буду возражать, если ты не станешь блистать в свете, ведь ты это понимаешь? – сдавленным голосом спросил он.

Эстер казалось, что она прекрасно его понимает. Он заранее считает, что ее появление в свете будет настоящей катастрофой. Она прикусила губу.

– Так или иначе, обычно я не провожу много времени в Лондоне, – продолжал он. – Моя жизнь связана с расписанием скачек. К счастью, в моих имениях все приспособлено к спортивным состязаниям, и я перемещаюсь между ними, как цыган… – Он выругался. – Эстер, прости, я выразился бестактно.