Гарем - Патриция Грассо

— Сколько бы девственниц ты ни лишил невинности, эта тебе не достанется!

Халид был серьезен, а Мурад, наоборот, еле сдерживал смех.

— Хоть она и хороша, но слишком засиделась в девственницах. Я предпочитаю девочек на несколько лет моложе. Как ты с ней поступишь теперь?

— Нужно ли спрашивать, как он поступит? Мужчины не задают друг другу подобных вопросов, — подначивал Малик.

И тут Меч Аллаха и Султанский Пес показал свой истинный нрав Акульей Пасти и Стамбульскому Жеребцу. Ибо оба его приятеля вздрогнули, опасаясь за собственную жизнь.

— Эстер удивительная девушка из благородного рода и достойна быть женой, а не наложницей! — Голос Халида прогремел под низкими сводами зала. — Ты, Малик, отведешь евнуха Омара обратно к моей матушке. Его услуги мне больше не понадобятся.

И Халид унес легкое тело возлюбленной из пропитанного благовониями и похотью зала на обдуваемый свежим ветерком балкон.

Тьма сгустилась над дымным Стамбулом, жарящим на углях мясо и кебаб для вечерней трапезы. И мусульмане, и евреи, и христиане — все проголодались и готовили себе ужин. Опустел дом Акбара, участники торгов разошлись, оживленно обсуждая случившееся.

Халид дождался, когда его возлюбленная очнулась. Она прошептала его имя и вновь впала в забытье.

— О мой Дикий Цветок, — с необыкновенной нежностью проговорил он. — Я буду защищать тебя всегда и везде, и ты всегда будешь рядом со мной.

Никто не пел ей раньше любовных серенад, да и сам Халид не догадывался, что напевная турецкая речь звучит как песнь любви.

Абдулла терпеливо стоял неподалеку, но наконец это вынужденное безделье ему надоело.

— Господин, твои руки, наверное, уже устали. Погрузим наше сокровище на лошадку и отвезем куда следует. Думаю, что лучшим прибежищем для нее будет логово твоей матушки Михримы.

Так они и порешили. Абдулла привел под уздцы оставленную в укромном уголке лошадь, посадили в седло драгоценную ношу и начали спускаться по залитой лунным светом тропе.

Но они были не одни. В тени, отбрасываемой валунами и кустарниками, пряталось какое-то существо. Оно сопровождало их, перебегая с места на место. Оно следило за принцем все то время, что он провел на балконе с Эстер. Теперь он позволил себе вздохнуть свободнее, откинув с лица плотный темный покров. Это был сущий Хорек — верткий, хитрый, скрытный и безжалостный.

И еще, вдобавок, он был очень умен. То, что Меч Аллаха обрек себя на гибель, влюбившись в его невесту, было неслыханной удачей, ниспосланной богом. Но и он, Хорек, частично достоин лавров победителя над язычником.

«Она — моя славненькая англичаночка, доведет турецкого принца до позора и погубит его!» — таковы были его мысли. Хорек удовлетворенно сучил лапками и злобно скалился, а равнодушная луна светила ему так же, как и влюбленным.

В гареме началась настоящая паника, когда туда заявился сын Михримы с женщиной. По правилам, новоприбывшая должна была пройти тщательную проверку, но Халид пренебрег правилами.

Он внес Эстер на руках в личные покои матери, куда его не допускали с тех пор, как он достиг зрелого возраста. По пути он отталкивал в стороны пытавшихся задержать его евнухов, ударяя их в толстые животы носком сапога, но здесь, осторожно опустив принесенную им девушку на ковер, сразу же разулся. Некоторые правила поведения в гареме он затвердил с детства.

Халид прилег возле нее. Эстер лежала совершенно неподвижно, а он чертил пальцем на ее бархатной щечке какие-то таинственные знаки. Какой-то жрец из уничтоженного его войском племени поделился с Халидом знанием, что даже палец обыкновенного человека, если в нем сконцентрирована энергия, способен исцелить недуг. Старый жрец испустил дух, увидев, что вся семья его вырезана. Но, может, какая-то крупица правды была в его словах.

А за дверью уже шептались всполошенные служанки и евнухи. Тревога пронеслась по узким коридорам и душным комнатам подобно ледяному сквозняку. Замшелое болото вдруг вспенилось пузырями.

— Неужто твое сердце размягчилось, и ты ради любви пожертвовал своей выгодой? — услышал Халид знакомый голос. — О мести ты уже позабыл?

Михрима вошла в покои неслышно и давно уже наблюдала за сыном. Халиду нелегко было отыскать нужные слова, чтобы ей ответить.

— Для меня, дорогая матушка, истинное удовольствие навестить тебя.

Михрима небрежно отмахнулась и склонилась над девицей, внимательно разглядывая ее.

— Что ж, она была бы хороша, если б не уродливые веснушки.

Она протянула руку, чтобы откинуть яшмак и рассмотреть девушку.

— Не буди ее. — Халид опустил свою крепкую ладонь на руку матери.

— Ты запрещаешь мне рассмотреть ее как положено? — Михрима сердито нахмурила брови.

— Только после того, как она проснется и изъявит желание встретиться с тобой.

— Это что-то новое для нашего гарема. Если ты думаешь, что мною движет лишь простое любопытство, то ошибаешься, сын мой.

— Я знаю. Но давай удалимся отсюда.

— Куда ты направляешься?

— Неужели ты не догадалась, мать? — Халид улыбнулся. — К имаму.

— Зачем?

— Чтобы получить благословение на женитьбу. Халид заторопился к выходу, оставив мать потрясенной.

Во дворе он столкнулся с Абдуллой.

— Где мой конь?

— Я отвел его на конюшню.

— Черт бы тебя побрал! — вскипел Халид, но тотчас остыл. — Ладно, пойдем пешком.

— Куда?

— К имаму, глупая твоя голова!

Абдулла покорно следовал за принцем. После недолгого блуждания в потемках они отыскали жилище имама. Халид нетерпеливо застучал кулаком в дверь.

После минутного ожидания дверь слегка приоткрылась и раздался испуганный голос прислужника:

— О помилуй нас, аллах! К нам пожаловал Пес Султана!

— Отворяй! — последовало распоряжение, и тут же хозяин дома шаром скатился по крутой лестнице, чтобы встретить нежданного и опасного гостя.

— Принц Халид-бек! Чем могу услужить тебе? — Имам был одновременно польщен, удивлен и испуган и не мог скрыть этих противоречивых чувств.

— Я хочу сочетаться браком.

— Превосходно! Мой писец занесет имя твоей невесты, высокочтимый принц, в книгу, и мы назначим день свадьбы.

— Я хочу жениться немедленно.

— Ночью? — У имама глаза полезли на лоб.

— Ночью или днем — какая разница?

— Но должен быть подготовлен соответствующий документ…

Пес Султана показал свои зубы, и имам тут же согласно закивал головой.