Возраст чувственности - Элизабет Бикон

Ровена закрыла лицо ладонями, не желая, чтобы Джеймс видел, как ее лицо исказила гримаса боли.

Пальцы Уинтерли невольно сжались в кулаки, но он заставил себя успокоиться, понимая, что сейчас ее может напугать любое проявление силы.

– Я всегда говорил, что твой муж был идиотом, – процедил он и провел ладонью по ее щеке, утирая слезы.

– Да, Джеймс, да, – прошептала Ровена.

Она закрыла глаза, позволяя поцеловать себя.

– Надеюсь, я не причинил тебе боль?

– О, я не юная девственница, чтобы беспокоиться о таких вещах. Впрочем, знаешь, сегодня в какое-то мгновение я именно так себя почувствовала и благодарна тебе за это. То, что для тебя вполне естественно, для меня ново и очень важно. Скажи, тебя не беспокоит, что я была раньше с другим мужчиной?

– Конечно нет, – ответил Джеймс слишком резко. – Мне лишь жаль, что тебе пришлось вынести столько страданий. Этому идиоту, твоему мужу, досталась чистая и прекрасная девушка, и вместо того, чтобы ценить и оберегать, он заставил тебя почувствовать себя нелюбимой, нежеланной. Мне жаль ту милую Ровену Финч, но я обещаю, что на этот раз все будет по-другому.

Значит ли это, что он опять просит ее выйти замуж? Что готов назвать своей любимой, а не просто желанной?

– Джоанна скоро выходит замуж, – неожиданно для себя произнесла Ровена.

– Хм, как думаешь, они не будут против двойной свадьбы? Или твои папа и мама пожелают, чтобы мы выбрали другой день?

– Разве ты не хотел, чтобы наши отношения остались для всех тайной?

– Возможно, для вас это будет ново, мадам, но муж и жена тоже могут скрывать от всех свои отношения. Кстати, лучше никому не знать, что я соблазнил дочь священника еще до того, как она стала моей женой.

– Ты уехал и не показывался почти месяц, – с укоризной сказала Ровена. – Не говори, что причина в моем отказе принадлежать тебе.

– Но это так и есть. Я мечтал о тебе с той минуты, как впервые увидел во дворе церкви. А в тот день, когда твоя младшая сестра перепугала всех чуть не до смерти, я поразился, с какой решимостью ты готова была защищать меня от врага, покушавшегося на мою жизнь. Но я убедил себя, что не имею права рисковать и позволить, чтобы все так печально закончилось.

Ровена улыбнулась:

– Тебе отлично удается прятаться.

– Разумеется, ведь я так долго совершенствовал это умение, – лукаво прищурившись, ответил Джеймс. – Все это время я пытался забыть тебя и доказать самому себе, что могу жить без Ровены Финч. Кроме того, для тебя было лучше, чтобы я находился как можно дальше. Надеюсь, ты не забыла, что у меня кто-то висит на хвосте?

– Я полагала, что ты разобрался с ним, если вновь заговорил о браке.

– Этот человек, похоже, знает обо мне слишком много. Мне видится более рискованным оставить тебя здесь, рядом со мной ты будешь в большей безопасности. По крайней мере, я буду спокоен. Если с тобой что-то случится и меня не будет рядом, чтобы помочь, я себе не прощу, Ровена. Я принимаю риск и прошу тебя жить со мной и моими детьми. Будь я настоящим джентльменом, никогда бы не предложил подобного даме, но я таков и не могу ничего с этим поделать.

– Мне лестно твое предложение. – Ровена мечтательно вздохнула. Ведь каждая женщина имеет право на романтические мечты, верно? – К тому же тебя невозможно забыть, и быть вдали от тебя невыносимо.

– Думаю, на свете мало мужчин, так долго убеждавших женщину, что она выйдет за него замуж. Похоже, я все сделал неправильно.

– Скажем так, мне было бы приятнее получить предложение в более романтической обстановке.

– Но я всегда был искренним. Ты выйдешь за меня, Ровена Финч?

Она попыталась представить, как сложится ее жизнь без Джеймса. Будет ли в ней столько тепла и заботы? Скорее всего, нет, она будет пустой и с годами станет невыносимой.

– Что ж, Джеймс Уинтерли, я согласна.

Он не говорил ей о неземной и безграничной любви, но это лишь означает, что ей потребовалось больше смелости и прозорливости, чтобы разглядеть своего героя, в отличие от леди Фарензе, леди Монтейн и леди Лафрен. И все же Ровена решила, что лучше иметь то, что у нее уже есть, чем грезить о невозможном.

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, Ровена.

Джеймс произнес эти слова так искренне, что на глаза ее навернулись слезы.

– Я знаю, Джеймс. Для начала постарайся не погибнуть, этого будет достаточно.

– Я очень постараюсь, поверь мне. Несмотря на то, что теперь мне предстоит оберегать не только свою жизнь.

– По собственному опыту я знаю обо всех сложностях, случающихся в семейной жизни. К тому же семья у тебя появилась раньше жены.

– Ты ведь не против, верно? Я не могу представить, что отдам детей в приют, хотя, откровенно говоря, они порой доводят меня до бешенства своими выходками, а ведь старшему только четыре года.

– Разумеется, я не против; я всегда мечтала иметь большую семью. Если бы мы с Нейтом работали чуть старательнее, возможно, сейчас я бы задавала тебе этот вопрос. Знаешь, я очень люблю детей, только не говори об этом моим братьям и сестрам.

– Подозреваю, им это давно известно. Ровена улыбнулась и пришла к выводу, что, возможно, решение принесет благо как детям, так и им самим.