Зеркало, зеркало - Бетси Фюрстенберг

Наконец Майкл авторитетно заключил:

— Здесь чувствуется чье-то постороннее присутствие, чья-то злая воля. Пожалуй, включите свет.

Люстра в коридоре вспыхнула огнями, засверкали маленькие стеклянные призмочки, и призраки тотчас рассеялись. Франческа провела Майкла по комнатам, сдергивая с мебели пыльные чехлы.

— Видите? Здесь никого нет.

Мебель, подобранная по вкусу ее матери, выглядела современно, словно Сюзанна предвкушала дух вольности, характерный для нынешнего десятилетия.

Майкл задержался возле одной из фотографий.

— Это вы? Какая красивая девочка!

Франческа рассмеялась и пошла проводить его. Они медленно брели по траве, обдуваемые прохладным бризом. Майкл расстался с девушкой у двери бунгало, и она внезапно почувствовала, что у нее полегчало на сердце. Майкл удивительно приободрил Франческу. Целых два часа она не вспоминала о Джеке! А заговорив о духах в доме матери, он попал в точку, словно понял, что девушку одолевает одиночество. Может, ее печальная доля и есть тот дух, чье присутствие почувствовал Майкл? Да, она с удовольствием отправится с ним завтра на лодке.

Кто знает, возможно, встреча с Майклом — счастливый знак, такой же, как найти на пляже морскую звезду? Море от многого исцеляет.

Прошла неделя. Время, которое раньше тянулось бесконечно долго, теперь пролетало незаметно.

К полудню, почувствовав себя гораздо лучше, Франческа поднялась с постели. Тошнота прошла, и девушка не послушалась внутреннего голоса, убеждавшего ее полежать весь день. Она постояла обнаженная перед зеркалом, рассматривая свою стройную фигуру. Располнела талия или это только кажется? А грудь стала чуть пышнее или это плод воображения? В сентябре у Франчески не было месячных, и в октябре задержка составляла уже почти неделю. Сомнений нет, она носит ребенка Джека.

Девушка прижала ладони к животу.

Разве могла такая бурная страсть кончиться иначе? Внутри нее растет новая жизнь, которая не позволит забыть о любви к Джеку. Пора перестать горько сетовать на неверность возлюбленного, надо строить планы на будущее.

— Франческа! Ленивица! Как ты? Надеюсь, встала? — донесся из сада голос Майкла.

Девушка накинула халат и подошла к окну. Как приятно увидеть его ласковую улыбку!

— Только не это, Майкл! Не надо делать из меня моряка.

Майкл показал ей корзинку для пикника.

— Вчера ленч готовила ты, позавчера — тоже. Сегодня моя очередь. Картофельный салат, бутерброды с ветчиной и гигантская папайя. Поторопись.

— Сейчас приду.

Франческа быстро оделась, радуясь, что Майкл снова отвлечет ее от грустных размышлений.

Рядом с ним ее не пьянила страсть — не то что с Джеком Уэстманом. Хотя Франческа и подозревала, что у Майкла немалый опыт с женщинами, он держал дистанцию и вел себя с ней как друг. Во время морских прогулок они часто касались друг друга — Майкл непринужденно обнимал ее за плечи, иногда целовал в лоб, а прощаясь, заключал в свои медвежьи объятия. Но Франческа никогда не опасалась, что он перейдет грань дружеских отношений. Девушке было с ним хорошо, спокойно, и Майкл действовал на нее ободряюще. В его присутствии она чувствовала себя увереннее и испытывала к нему искреннюю симпатию.

Весь день они провели на борту его небольшой яхты. Стоял почти полный штиль. Потягивая белое вино, Франческа слушала забавные рассказы Майкла о детстве. Он говорил о смешном с удивительно серьезным видом.

— Пожалуй, нам пора двигаться к берегу.

Только услышав эти слова, девушка заметила, что солнце уже над самым горизонтом и на островах сгущаются лиловые тени. С самого утра она ни разу не вспомнила о своих проблемах.

Они поплыли к берегу. Море, освещенное лучами заходящего солнца, стало темно-красным. Когда они пришвартовались и выгрузили на берег снаряжение, все уже окутала густая тьма.

Чуть позже Майкл и Франческа отправились в Нассау на танцы, а потом, прихватив с собой остатки шампанского, покинули шумный и душный ночной клуб и в машине с откинутым верхом поехали на пляж.

Там они включили в машине радио и — уже под луной — закружились в неистовом танце. Так много, как в этот вечер, Франческа не пила еще никогда, но зато напряжение, не отпускавшее ее уже несколько недель, ослабло.

Мелодия сменилась. Майкл привлек девушку к себе и начал целовать ее — сначала едва касаясь губами, потом все более страстно.

Они стояли у кромки воды. Франческа чуть отстранилась.

— Давай окунемся, — прошептала она, сбросила платье, с разбегу нырнула, а потом поплыла в глубокое место. Майкл все время держался рядом с ней.

Наконец они направились к берегу. Майкл нащупал ногами дно и встал. Он был немного выше Франчески. Майкл обнял ее, и она ощутила, как тверда его возбужденная плоть. Когда девушка побежала купаться, на ней остались лишь трусики, но сейчас Майкл стянул и их. Вспомнив Адриатику, она посмотрела на небо, усыпанное звездами. Здесь оно было гораздо темнее, а воздух благоухал ароматами тропических растений. Франческа растворилась в объятиях Майкла, но когда он вошел в нее, едва удержалась, чтобы не выкрикнуть имя Джека. Однако кульминация превзошла ожидания Франчески и стерла память о пережитых страданиях. Майкл поднял ее на руки и понес к машине, и теперь она уже самозабвенно целовала его.

Этой лунной ночью Франческа впервые преодолела свой девичий стыд и стала такой, какой прежде лишь воображала себя, грезя о Джеке. Она только принимала его любовь, а сама едва осмеливалась одарить его лаской. И вот, по иронии судьбы, именно с Майклом, которого Франческа не любила, она обрела свободу, позволявшую ей обвить его ногами, смело двигаться ему навстречу, громко смеяться и стонать от наслаждения под огромным звездным небом. Теперь она не испытывала никакого смущения. Напротив, наслаждалась пришедшей к ней чувственностью.

Девушка вышла из кабинета врача и побрела по улицам Нассау. Шел мелкий дождик, но Франческе он казался туманом.

«Но я совсем не расстроена», — удивилась она, хотя, сидя в очереди, ловила на себе любопытные взгляды негритянок. Те вмиг догадались, почему эта девушка оказалась в приемной врача-акушера здесь, «за холмом». Но как ни странно, идя по улице и подставляя лицо теплому ветру, Франческа чувствовала себя в приподнятом настроении.

Утром она проснулась в объятиях Майкла, спокойная и словно огражденная им от всех бед. Однако вскоре после его ухода у нее начались привычные спазмы в желудке. Тошнота вскоре прошла, но девушку охватил безумный страх перед будущим. Она опять постояла перед зеркалом, на этот раз уже точно зная, что пополневшая талия — не плод ее воображения.

Прошлой ночью, с Майклом, ее уже не преследовали мысли о Джеке, но ведь она носила в себе его ребенка.

Испуганная Франческа бросилась к врачу, но теперь, когда подозрения подтвердились, ужас сменился необъяснимой безмятежностью. Конечно, Джек потерян навсегда, но он оставил ей дар любви, и Франческа не сомневалась, что будет относиться к этому дару нежно и трепетно.