Этот дождь решает всё - Валерия Савельева

Он подошел ко мне и ласково погладил по волосам, опустил ладони, начиная массировать плечи. Это должно было расслабить, но я, наоборот, напряглась, натянулась как струна. Нет, никаких массажей, никаких – я вздрогнула, ощутив прикосновение губ к обнаженной шее, – поцелуев и соблазнений. Сначала он ответит на каждый мой вопрос и все объяснит.

Я передернула плечами, скидывая руки Стаса, и достала из сумочки телефон, чтобы посмотреть время. Без двадцати семь. Зачем он собрался выносить мусор так поздно? Сам же говорил, что верит в приметы.

– Уверен? – Я кинула телефон на стол, снова обращая все внимание на Стаса. – Ты выгнал меня в понедельник…

– Я знал, что ты у подруги. – Он нахмурился.

– Я должна была прийти к тебе к девяти. Я была в ста метрах от твоего дома, когда прочла сообщение. К Кате пришлось возвращаться.

Стас пожевал губу, хмуро сверля взглядом собственные руки, словно это они были виноваты в случившемся. Прошелся по кухне, меряя ее шагами.

– Слегка потерялся во времени, – пробормотал он. – Извини.

– Во вторник и среду мы вежливо поздоровались на работе, – продолжала я.

Теперь недовольный взгляд устремился на меня, прожег дыру в груди во всех смыслах этого слова: таким злым я Стаса давно не видела, так что жгло и собственное сердце, и его пылающие глаза. Секунда – и он подлетел ко мне, наклоняясь близко-близко, прошептал в самые губы:

– Милая, напомнить тебе, кто скрывает на работе, что мы вместе? Никаких поцелуев, никаких объятий, никаких зажиманий в темных углах? Никаких засосов…

Я промолчала. Да, это я придумала. Никаких отношений перед дедом и фан-клубом «лапочки Соломинцева». А как иначе, если все мои коллеги слюной по нему истекают? Если они увидят нас вместе… не знаю, что случится раньше: я их прибью за сплетни или они меня за то, что соблазнила Стасика.

– На работе, но не после нее.

– И кое-кто даже не пытался со мной встретиться, – тут же возмутился Соломинцев.

Я нахмурилась, понимая, что он прав. Да, я не переживала, что Стас не обращает на меня внимания, но все же немного обиделась за понедельник и сама не пыталась искать встречи. Не звонила, даже не писала.

– Ты дал мне понять, что не хочешь этого.

– Чем же? – Соломинцев развел руками, вновь принимаясь нервно мерить шагами кухню. – Тем, что вел себя на работе, как ты просила?

– Вчера ты пробежал мимо меня, едва не сбив с ног, но даже не заметил. В костюме, при параде, и курлыкал в трубку так ласково, словно общался с девушкой.

Все. Сейчас он пресечет все возмущения на корню, я извинюсь, и все снова станет нормально. Права была Катюша, я нагнетаю. Слишком сильно влюбилась в него. Но шли секунды, а Стас молчал. Лицо бледное, на щеках розоватые пятна. То ли зол, то ли очень испуган. Нет-нет-нет, только не говорите мне…

– Это правда, да? Ты с кем-то встречался?

– Нет, Энж…

– А зачем тогда костюм? Зачем этот голос? Боже, ты даже со мной так не разговариваешь, когда звонишь. – Я стояла на месте, нервно сжимая спинку стула. – Это девушка, да? Кто-то из наших?

– Я звоню тебе НА РАБОТЕ, – рявкнул Соломинцев. – Прости, я не могу «курлыкать», как ты сказала, потому что ТЫ запретила. Вообще не понимаю, какого черта мы скрываемся? От кого? Все в моей команде знают: у Стаса девушка. Типа девушка. Потому что ее просто не существует для всех!

Я едва не задохнулась от возмущения. Хотела накричать на Стаса, хотела кинуться, но воздуха не хватало. Легкие сдавило, и последние его крупицы уходили на то, чтобы я могла держаться на ногах. А как только удалось собой овладеть…

…пиликнул мой телефон.

Распаленный Стас вдруг подлетел к мобильному и провел пальцем по экрану, читая всплывающее сообщение. Фыркавший до этого чайник затих, закипев. В кухне повисла угнетающая тишина. Стас, не отрываясь, смотрел на экран.

– «Зайка, Саймон говорит, что ты просто обязана с ним встретиться»? – спустя еще несколько секунд выдавил он. – Зайка? Встретиться? Что, прости? И это меня без причин обвиняют в том, что я таскаюсь по девушкам?

Стас открыл наш с Саймоном диалог и стал раздраженно его пролистывать. С каждой новой прочитанной фразой он бесился все сильнее. Разве там не видно, что я последнее время вообще забила на «парня с зонтом»? Что за глупости?

– Ты когда-нибудь влюблялся? Какой она была? Я сойду с ума от этих мыслей. Только ты можешь меня развеселить, обожаю тебя, – выплевывал Соломинцев, продвигаясь все дальше в переписке. В какой-то момент он остановился, снова и снова проводя пальцем по экрану, и с гораздо меньшим пылом прочитал: – Знаешь, есть один парень. Он такой редкостный козел. Как же я его ненавижу.

– Стас, это было давно, – выпалила я, кидаясь к нему.

Он выставил навстречу руку с моим мобильным, не позволяя подойти ближе.

– Но о том, что изменила мнение, ты не писала…

– Ты дурак? – возмутилась я. – А кто тебе это говорил? Кто обзывал тебя монстром?

Он нахмурился, посмотрел на потухший экран и вернул телефон мне. Решил что-то.

– Если ревнуешь меня к пустому месту, сама тоже поводов не давай. Удали! В ЧС его.

– Саймона?!

Такого я не ожидала. Стас ревнует меня… к Саймону? В черный список? Но мы же совсем невинно общаемся, ничего лишнего, даже личного нет. Он просто «парень с зонтиком». Он помог мне очнуться в начале лета, перестать хандрить. Одно дело – почти не отвечать ему, но окончательно удалить из контактов…

Стас, видимо, заметил мою нерешительность. Он усмехнулся, покачал головой и, подхватив со стула сумочку, отдал ее мне – практически всучил и даже не попытался подхватить, когда я не смогла удержать ремешок в ослабших пальцах.

– Стас, но… но он «парень с зонтиком», – пролепетала я, словно это что-то объясняло. О не-ет, Соломинцев историю Саймона не знал. Я не рассказывала.

– А я, блин, без зонтика? – рявкнул Стас. – Ревнуешь меня – давай, терпи и мою ревность. Я вечность терпел. Я, черт побери, видел, с какой солнечной улыбкой ты отвечала этому типу… и теперь провинился я, а не ты?

– Но ты так и не ответил на мой вопрос. Почему я должна отвечать на твой?

– Потому что твой вопрос был дурацким, Энжи!

Он ухватил меня за запястье и с силой потащил в коридор. Злобно рванул замок, открывая входную дверь, и указал на нее.

– Прошу. Можешь удалить его сейчас, остаться и выслушать ответы на любые свои вопросы. Или пойти подумать. Что ты выберешь?

Я поджала губы, посмотрела на Стаса, потом – на ноющее от боли запястье. Глаза жгло от подступающих слез.

– Отлично. Я подумаю, – выплюнула я, выскакивая за дверь и направляясь прямо к лифту. Я не оборачивалась.