До тебя… - Марина Кистяева

Настя отодвинула кресло и опустилась на него.

– Давай знакомиться. Меня зовут Анастасия Дёмина.

Губы Михаила едва заметно дрогнули.

– Михаил Зареченский. Как ты сюда попала, Настя?

Девушка пожала плечами.

– Оставлю свой секрет при себе.

– В «Альянс» попасть без протекции невозможно.

– Считай, ты мне её сделал, когда приводил в прошлый раз. Да и препятствовать беременной женщине, которая хочет попасть внутрь здания в дождь, – Настя грустно улыбнулась и негромко продолжила: – чревато последствиями.

Миша смотрел на неё глазами, в которых читалась усталость. За прошедшие два дня он сильно изменился, появились круги под глазами, морщины на лице проявились более заметно, волосы находились в беспорядке, точно он постоянно запускал в них пальцы, да и спортивная рубашка была помятой. Ни привычного костюма, ни галстука.

– Значит, пустили, – он задумчиво вертел в руках высокий стакан с водой.

– Как видишь.

– И, значит, Анастасия Дёмина…

– Ты же знаешь уже.

В стальных глазах мелькнул холод, опасный, не предвещающий ничего хорошего.

– Да, теперь всё встало на свои места.

– На свои места… Не совсем точное понятие, но близкое. Почему не пьешь?

Настя кивком головы указала на пустой стакан и на открытую бутылку с виски.

Миша усмехнулся и недобро бросил:

– Твои предположения?

Настя откинулась назад и в тон ему ответила:

– Я загадала: если в «Альянсе» обнаружу тебя в стельку пьяным или даже выпившим, уйду, разговаривать не буду, потому что не о чем нам будет разговаривать. Ты же знаешь, как я отношусь к алкоголю, – она сделала паузу, за время которой попыталась успокоить не на шутку разволновавшееся сердце. Это с виду Настя сохраняла спокойствие, на самом деле её ощутимо потряхивало. – Ты не пьешь.

– Как-то не пьется.

Он снова посмотрел на девушку, его взгляд постепенно менялся, сталь уже не обжигала холодом, не колола, не обещала неприятностей. В его глазах появилось иное выражение, которое Настя пока не могла разгадать.

– Почему именно «Альянс»?

– Тут меня никто не побеспокоит.

– Ты даже телефон отключил. Дина волнуется. И, кстати, она грозится тебе там накостылять за то, что ты на неё наорал.

– Я извинюсь перед ней.

– Вот-вот, правильное решение.

Они оба говорили ни о чем, обменивались фразами, отодвигая, как можно дальше начало серьезного разговора.

– Я рад, что ты пришла, Настя… Демина.

А вот и начало…

Кожа Насти покрылась мурашками. За напускным ёрничеством она пыталась скрыть нервозность и уйму сомнений, что разрывали её душу и сердце.

Её душу…

Да, её!

Настя мысленно притормозила, иначе грозилась получить ещё один обморок или предобморочное состояние, когда резко подскакивало давление, из-за которого её вчера едва не отправили в клинику. Орешко консультировала по телефону, а Дина делала укол и постоянно мерила давление Насте, не пуская к ней больше никого.

Ибо…Тяжело было.

Миша матерился, грозился разнести дом к чертям собачьим и уходил в другую комнату, где хватался за голову и проклинал всё, что можно и что нельзя. Досталось всем.

– Я тоже рада, Миша. Давай поговорим?

– Настя…

На его висках резко обозначилась вена, а желваки на скулах заходили. Настя поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не выплеснуть на неё эмоции, которые добрыми и светлыми назвать было никак нельзя.

– Здесь?

Он обрисовал рукой пространство вокруг.

– А чем плох джаз-клуб? Приятная музыка, мы с тобой в вип-кабине. Нам никто не помешает.

Сегодня они сидели в уединенном, закрытом помещении, вдали от посторонних глаз. Даже услужливый официант не побеспокоит их без надобности.

– Поговорить… Это хорошо. С чего начнем? Давай, пожалуй, с тебя. Кто ты, Настя?

– Я – твоя жена. И мама нашего будущего ребенка.

– Это неоспоримый факт.

Вот теперь глаза Зареченского снова холодно блеснули, и Настя внутренне поежилась. Всё-таки хорошо, что ей не приходилось сталкиваться с дельцом Михаилом Зареченским, который готов идти до конца, чтобы победить. В его голосе слышалась сталь. Точно такая же плескалась и в глазах. Он говорил жестко, бескомпромиссно, чем немного удивил Настю.

Хотя, казалось, после двух последних дней её уже ничем невозможно удивить.

– То есть развода не будет? – откуда в ней взялась маленькая язва, у которой именно сейчас возникла потребность задать этот насущный вопрос, непонятно.

– А как ты считаешь? – Миша сжал плотнее зубы и резковато отодвинул от себя стакан с водой. Правильно, от греха подальше. Ненароком сожмет его сильнее, и тот лопнет у него в руке.

– Я считаю, что развода быть не должно, – ответила Настя, не колеблясь ни на минуту.

– Почему? – Михаил прищурил глаза и жадно всмотрелся в лицо сидящей напротив девушки. Он задался целью запечатлеть каждую её эмоцию?

– Потому что.

– Это не ответ.

– Так ты тоже не отвечаешь, Миш!

– Есть хочешь?

Он снова уходил от темы.

– Нет, я поела дома, в отличие от тебя.

– Я не собирался задерживаться. К ужину приехал бы.

– А почему уехал из дома?

– Почему… почему… Черт побери, Настя, ты думаешь мне было легко, когда ты заперлась в комнате с этим… своим Никитой, и вы разговаривали там хрен знает о чем! – вспылил Зареченский и, не сдерживаясь, ударил раскрытой ладонью по столу, отчего стакан подпрыгнул и звякнул, опускаясь обратно.

Настю не испугала гневная вспышка мужа, она ожидала нечто подобного. Сжал губы, а потом протяжно выдохнул, и тогда она медленно начала говорить:

– Тебе нелегко. И мне нелегко. Всем нелегко. То, что произошло с нами, не вписывается ни в какие нормы. Переселение душ – это же из области Дины. Единственный человек, который, кстати, не удивился. Наверное, у неё были подозрения.

– Да. Она не успела со мной поговорить…Ты всё вспомнила. Слишком разительные были различия между тобой и Настёной. Вызывало много вопросов. Дина мне до хрена приводила каких-то доводов, как она считает научных, даже называла имена людей, что занимаются подобными исследованиями, но мне не до их околонаучных распрей. Мне важно то, что происходит в моей семье! И точка!

– Мне тоже важно, поэтому я здесь. И прошу, Миша, давай пока без эмоций. Их было достаточно за прошедшие два дня. Если мы с тобой начнем говорить на повышенных тонах, то лучше не начинать. Я сейчас, конечно, снова буду манипулировать своим положением, но помни, пожалуйста, Михаил Николаевич, что в случае ЧП, именно ты меня повезешь в больницу.